| He would talk of the garden and the roses, and the little French governess, like an exotic flower amongst them, scented and perverse: he would say she was French, because-well, she had lived in France so long that she almost was, and besides it would be shabby to give the whole thing away too exactly, don't you know; and he would tell Hayward how he had seen her first in her pretty muslin dress and of the flower she had given him. | Он опишет и сад, и розы, и среди них - маленькую французскую гувернантку, такую надушенную и порочную, как экзотический цветок; он скажет, что она француженка - в конце концов, мисс Уилкинсон так долго жила во Франции, что почти совсем превратилась во француженку, да и было бы непорядочно ее выдавать; он расскажет Хейуорду, как увидел ее первый раз в изящном муслиновом платье и как она подарила ему цветок. |
| He made a delicate idyl of it: the sunshine and the sea gave it passion and magic, and the stars added poetry, and the old vicarage garden was a fit and exquisite setting. | Он сочинил прелестную идиллию: солнце и море вдохнули в нее страсть и очарование, а звезды -поэзию; старый сад при доме священника служил ей достойным фоном. |
| There was something Meredithian about it: it was not quite Lucy Feverel and not quite Clara Middleton; but it was inexpressibly charming. | В его сочинении чувствовалось влияние Мередита; героиня была не совсем похожа на Люси Феверел и на Клару Миддлтон, но все равно очаровательна. |
| Philip's heart beat quickly. | Филип был приятно возбужден. |
| He was so delighted with his fancies that he began thinking of them again as soon as he crawled back, dripping and cold, into his bathing-machine. | Его так захватила собственная фантазия, что он снова отдался ей, как только вылез из воды и мокрый и озябший вернулся в купальную кабину. |
| He thought of the object of his affections. | Он живо представил себе предмет своего увлечения. |
| She had the most adorable little nose and large brown eyes-he would describe her to Hayward-and masses of soft brown hair, the sort of hair it was delicious to bury your face in, and a skin which was like ivory and sunshine, and her cheek was like a red, red rose. | У нее огромные карие глаза, и очаровательный носик (он непременно опишет ее Хейуорду!), и целая копна шелковистых каштановых волос - как чудесно погружать в них лицо; ее кожа, матовая, как слоновая кость, словно позолочена солнцем, а щеки - совсем как алые розы. |
| How old was she? | Сколько ей лет? |
| Eighteen perhaps, and he called her Musette. | Наверно, восемнадцать, и зовут ее Мюзетта. |
| Her laughter was like a rippling brook, and her voice was so soft, so low, it was the sweetest music he had ever heard. | Смех ее похож на журчащий ручеек, а голос -нежный и глубокий - сладчайшая музыка, какую он когда-либо слышал. |
| "What ARE you thinking about?" | - О чем ты так задумался? |
| Philip stopped suddenly. | Филип остановился как вкопанный. |
| He was walking slowly home. | Он медленно шел домой. |
| "I've been waving at you for the last quarter of a mile. | - Я машу тебе рукой уже бог знает сколько времени. |
| You ARE absent-minded." | Ну и рассеянный же ты. |
| Miss Wilkinson was standing in front of him, laughing at his surprise. | Перед ним стояла мисс Уилкинсон, она смеялась над его озадаченным видом. |
| "I thought I'd come and meet you." | - Я решила пойти тебе навстречу. |
| "That's awfully nice of you," he said. | - Очень мило с твоей стороны,- произнес он. |
