| Philip sat down wearily. | Он устало опустился на скамью. |
| His nerves were on edge. | Нервы его были напряжены до предела. |
| He could not get the people out of his mind. | Ему казалось, что перед ним продолжают мелькать какие-то рожи - он никак не мог от них отделаться. |
| Sometimes at Lynn's they affected him in the same way, and he looked at them file past him with horror; they were so ugly and there was such meanness in their faces, it was terrifying; their features were distorted with paltry desires, and you felt they were strange to any ideas of beauty. | Порой такое же ощущение вызывали у него покупательницы "Линна и Седли"; их безобразие и жадность, написанная на лицах, приводили его в ужас; их черты искажены жалкими страстями -этим женщинам, видно, чуждо всякое представление о красоте. |
| They had furtive eyes and weak chins. | Глаза бегают по сторонам, подбородки безвольны. |
| There was no wickedness in them, but only pettiness and vulgarity. | Нет в них даже зла, но зато сколько самой низкой пошлости! |
| Their humour was a low facetiousness. | Юмор им заменяет развязное зубоскальство. |
| Sometimes he found himself looking at them to see what animal they resembled (he tried not to, for it quickly became an obsession,) and he saw in them all the sheep or the horse or the fox or the goat. | Иногда он ловил себя на том, что ищет в их лицах сходство с разными животными (он себя останавливал, ибо это занятие быстро превращалось в манию): он узнавал в этих чертах овцу или клячу, козу или лисицу. |
| Human beings filled him with disgust. | Люди вызывали у него омерзение. |
| But presently the influence of the place descended upon him. | Но сейчас Филип постепенно погрузился в окружавший его мир прекрасных вещей. |
| He felt quieter. | Он успокоился. |
| He began to look absently at the tombstones with which the room was lined. | Рассеянно он стал разглядывать надгробья, стоявшие вдоль стен. |
| They were the work of Athenian stone masons of the fourth and fifth centuries before Christ, and they were very simple, work of no great talent but with the exquisite spirit of Athens upon them; time had mellowed the marble to the colour of honey, so that unconsciously one thought of the bees of Hymettus, and softened their outlines. | Это были работы афинских каменотесов четвертого и пятого веков до рождества Христова - простые, непритязательные изваяния, не отмеченные большим талантом, но пронизанные сладостным духом Эллады; время сгладило очертания и мягко позолотило мрамор: он стал напоминать медвяный дар гиметских пчел. |
| Some represented a nude figure, seated on a bench, some the departure of the dead from those who loved him, and some the dead clasping hands with one who remained behind. | Некоторые памятники изображали нагую фигуру, сидящую на скамье, другие - расставание умершего с теми, кто его любил, третьи - объятие усопшего с кем-нибудь из живых. |
| On all was the tragic word farewell; that and nothing more. | На всех было начертано горестное слово "прощай" - и больше ничего. |
| Their simplicity was infinitely touching. | Простота этих фигур была невыразимо трогательна. |
| Friend parted from friend, the son from his mother, and the restraint made the survivor's grief more poignant. | Друг покидал здесь друга, сын - мать, а сдержанность жестов еще больше подчеркивала горе осиротевших. |
