| Philip felt a shiver pass through his heart. | Филип не мог унять охватившей его дрожи. |
| He had never before lost a friend of his own age, for the death of Cronshaw, a man so much older than himself, had seemed to come in the normal course of things. | Он еще ни разу не терял своего сверстника; смерть Кроншоу, который был значительно старше его, казалась ему естественной. |
| The news gave him a peculiar shock. | Известие о гибели Хейуорда потрясло его до глубины души. |
| It reminded him of his own mortality, for like everyone else Philip, knowing perfectly that all men must die, had no intimate feeling that the same must apply to himself; and Hayward's death, though he had long ceased to have any warm feeling for him, affected him deeply. | Оно напомнило ему, что он и сам смертен. Как и у всякого другого, у Филипа, отлично знавшего, что все люди рано или поздно должны умереть, не было внутреннего ощущения, что такая участь уготована и ему; вот почему его так глубоко взволновала кончина Хейуорда, хотя он давно к нему охладел. |
| He remembered on a sudden all the good talks they had had, and it pained him to think that they would never talk with one another again; he remembered their first meeting and the pleasant months they had spent together in Heidelberg. | Он вспомнил их задушевные беседы, и ему стало больно, что никогда уже больше не поговорит с другом; вспомнил их первую встречу и веселые дни, которые они проводили вместе в Гейдельберге. |
| Philip's heart sank as he thought of the lost years. | Он с грустью думал о годах, канувших в вечность. |
| He walked on mechanically, not noticing where he went, and realised suddenly, with a movement of irritation, that instead of turning down the Haymarket he had sauntered along Shaftesbury Avenue. | Филип брел по улице, не замечал, куда идет, и вдруг с досадой сообразил, что ошибся дорогой: вместо того чтобы пройти на Хеймаркет, он свернул на Шефтсбери-авеню. |
| It bored him to retrace his steps; and besides, with that news, he did not want to read, he wanted to sit alone and think. | Лень было возвращаться назад, да и полученное известие отбило у него охоту читать - ему захотелось побыть наедине с самим собой и подумать. |
| He made up his mind to go to the British Museum. | Он решил отправиться в Британский музей. |
| Solitude was now his only luxury. | Одиночество стало теперь единственной доступной ему роскошью. |
| Since he had been at Lynn's he had often gone there and sat in front of the groups from the Parthenon; and, not deliberately thinking, had allowed their divine masses to rest his troubled soul. | С тех пор как Филип поступил на службу к "Линну и Седли", он часто заходил в Британский музей и подолгу сидел перед статуями из Парфенона; он ни о чем не думал, его смятенная душа обретала покой, которым дышали эти создания небожителей. |
| But this afternoon they had nothing to say to him, and after a few minutes, impatiently, he wandered out of the room. | Но сегодня даже они не могли ему помочь, и через несколько минут он с раздражением покинул зал. |
| There were too many people, provincials with foolish faces, foreigners poring over guide-books; their hideousness besmirched the everlasting masterpieces, their restlessness troubled the god's immortal repose. | Тут было слишком много народу: провинциалы с тупыми физиономиями, иностранцы, погруженные в свои путеводители; людское уродство поганило бессмертные творения искусства, суета кощунственно нарушала извечный покой богов. |
| He went into another room and here there was hardly anyone. | Филип перешел в другой зал, где было почти пусто. |
