| It was so long, long ago, and century upon century had passed over that unhappiness; for two thousand years those who wept had been dust as those they wept for. | Все это случилось давно, бесконечно давно,- века пронеслись над этим горем; два тысячелетия назад те, кто оплакивали своих мертвых, стали таким же прахом, как и те, кого они оплакивали. |
| Yet the woe was alive still, and it filled Philip's heart so that he felt compassion spring up in it, and he said: | Но скорбь продолжала жить, она вошла в сердце Филипа, пробудила в нем горячее сострадание, он прошептал: |
| "Poor things, poor things." | - Бедные, бедные... |
| And it came to him that the gaping sight-seers and the fat strangers with their guide-books, and all those mean, common people who thronged the shop, with their trivial desires and vulgar cares, were mortal and must die. | И ему пришло в голову, что и праздные зеваки, и упитанные иностранцы со своими путеводителями, и эти жадные, грубые люди, толпившиеся в магазине,- все они вместе со своими ничтожными желаниями и пошлыми заботами тоже смертны и тоже должны умереть. |
| They too loved and must part from those they loved, the son from his mother, the wife from her husband; and perhaps it was more tragic because their lives were ugly and sordid, and they knew nothing that gave beauty to the world. | И они любили и были обречены на расставание с любимыми: сын - с матерью, жена - с мужем; может быть, их участь еще более горестна, потому что жизнь их убога, уродлива и душе их не дано познать красоту. |
| There was one stone which was very beautiful, a bas relief of two young men holding each other's hand; and the reticence of line, the simplicity, made one like to think that the sculptor here had been touched with a genuine emotion. | Особенно прекрасным было одно изваяние -барельеф, на котором двое юношей держали друг друга за руки; строгие, простые линии говорили о том, что скульптором владело подлинное вдохновение. |
| It was an exquisite memorial to that than which the world offers but one thing more precious, to a friendship; and as Philip looked at it, he felt the tears come to his eyes. | Это был замечательный памятник дружбе, рядом с которой в целом свете есть только одно еще более драгоценное чувство; Филип глядел на этот камень, и на глазах у него выступили слезы. |
| He thought of Hayward and his eager admiration for him when first they met, and how disillusion had come and then indifference, till nothing held them together but habit and old memories. | Он подумал о Хейуорде - о том, как восхищался им при первой встрече, как на смену восхищению пришло разочарование, а потом и безразличие, пока наконец ничто больше не связывало их, кроме привычки и воспоминаний. |
| It was one of the queer things of life that you saw a person every day for months and were so intimate with him that you could not imagine existence without him; then separation came, and everything went on in the same way, and the companion who had seemed essential proved unnecessary. | Одна из странных особенностей жизни заключается в том, что порой вы встречаетесь с кем-нибудь ежедневно на протяжении долгих месяцев, сходитесь так близко, что, кажется, уж не можете друг без друга жить, но вот наступает разлука и все идет по-прежнему, как ни в чем не бывало: дружба, без которой вы не могли обойтись, на поверку вам совсем и не нужна. |
| Your life proceeded and you did not even miss him. | Жизнь течет своим чередом, и вы даже не замечаете отсутствия друга. |
| Philip thought of those early days in Heidelberg when Hayward, capable of great things, had been full of enthusiasm for the future, and how, little by little, achieving nothing, he had resigned himself to failure. | Филип вспоминал давно прошедшие дни в Гейдельберге, когда Хейуорд подавал большие надежды и был полон радостных упований, но, так ничего и не достигнув, постепенно примирился с участью неудачника. |
| Now he was dead. | И вот теперь он был мертв. |
