| Lawson, seeing that Philip was making a jest of it, laughed awkwardly. | Видя, что Филип превращает все в шутку, Лоусон неловко рассмеялся. |
| He did not know what to say. | Он не знал, что сказать. |
| The picture that Philip called up horrified him, but he was afraid to show his sympathy. | Картина, нарисованная Филипом, его ужаснула, но он боялся выказать ему сочувствие. |
| "That's a bit of a change for you," he said. | - Да-а, кто бы мог ожидать? - заметил он. |
| His words seemed absurd to him, and immediately he wished he had not said them. | Не успел он произнести эти слова, как они ему самому показались глупыми и он о них пожалел. |
| Philip flushed darkly. | Филип вспыхнул до корней волос. |
| "A bit," he said. "By the way, I owe you five bob." | - Пожалуй, никто,- сказал он.- Кстати, я должен тебе пять шиллингов. |
| He put his hand in his pocket and pulled out some silver. | Он сунул руку в карман и вынул несколько серебряных монет. |
| "Oh, it doesn't matter. I'd forgotten all about it." | - Какая ерунда,- пробормотал Лоусон.- Я о них совсем забыл. |
| "Go on, take it." | - Бери, бери. |
| Lawson received the money silently. | Лоусон молча взял деньги. |
| They stood in the middle of the pavement, and people jostled them as they passed. | Они стояли посреди тротуара, и прохожие их толкали. |
| There was a sardonic twinkle in Philip's eyes, which made the painter intensely uncomfortable, and he could not tell that Philip's heart was heavy with despair. | В глазах у Филипа светилась ирония, а художник готов был провалиться сквозь землю; он не мог предположить, что в эту минуту Филипа душит отчаяние. |
| Lawson wanted dreadfully to do something, but he did not know what to do. | Лоусону до боли хотелось ему помочь, но он не знал, как это сделать. |
| "I say, won't you come to the studio and have a talk?" | - Послушай, пойдем ко мне в мастерскую и поговорим,- предложил он. |
| "No," said Philip. | - Нет,- ответил Филип. |
| "Why not?" | - Почему? |
| "There's nothing to talk about." | - Нам не о чем говорить. |
| He saw the pain come into Lawson's eyes, he could not help it, he was sorry, but he had to think of himself; he could not bear the thought of discussing his situation, he could endure it only by determining resolutely not to think about it. | Филип прочел в глазах Лоусона обиду; в душе его шевельнулось сожаление, но он ничего не мог поделать, надо было прежде всего думать о себе: мысль о том, что он станет обсуждать с кем-то свое положение, казалась ему невыносимой - он мог примириться с ним, только если о нем не думал. |
| He was afraid of his weakness if once he began to open his heart. | Филип боялся расчувствоваться, если попробует открыть приятелю сердце. |
