| It deeply touched and at the same time surprised him. He was astonished at its religious tone, which seemed to him neither mawkish nor sentimental. | Письмо глубоко тронуло и в то же время удивило его своим религиозным тоном, который не показался ему ни слезливым, ни сентиментальным. |
| He knew nothing of his mother, dead now for nearly twenty years, but that she was beautiful, and it was strange to learn that she was simple and pious. | Он ничего не знал о своей матери, которая умерла почти двадцать лет назад, кроме того, что она была красива, и его поразило, что она была так наивна и набожна. |
| He had never thought of that side of her. | Он никогда и не подозревал об этой стороне ее натуры. |
| He read again what she said about him, what she expected and thought about him; he had turned out very differently; he looked at himself for a moment; perhaps it was better that she was dead. | Филип снова перечел то место, где говорилось, чего она ждет от своего сына. Он на миг взглянул на себя ее глазами и должен был признать, что никак не оправдал ее надежд; может быть, и лучше, что она умерла. |
| Then a sudden impulse caused him to tear up the letter; its tenderness and simplicity made it seem peculiarly private; he had a queer feeling that there was something indecent in his reading what exposed his mother's gentle soul. | Поддавшись внезапному порыву, он разорвал письмо - его нежность и простота, казалось, выражали какое-то слишком интимное чувство; у Филипа было странное ощущение, будто, прочтя эту исповедь материнской души, он над ней надругался. |
| He went on with the Vicar's dreary correspondence. | Потом он стал разбирать дальше унылую переписку покойного дяди. |
| A few days later he went up to London, and for the first time for two years entered by day the hall of St. Luke's Hospital. | Через несколько дней Филип вернулся в Лондон и впервые за два года днем вошел в приемную больницы св. Луки. |
| He went to see the secretary of the Medical School; he was surprised to see him and asked Philip curiously what he had been doing. | Он отправился к секретарю медицинского института, который был очень удивлен, увидев его, и спросил, где Филип пропадал столько времени. |
| Philip's experiences had given him a certain confidence in himself and a different outlook upon many things: such a question would have embarrassed him before; but now he answered coolly, with a deliberate vagueness which prevented further inquiry, that private affairs had obliged him to make a break in the curriculum; he was now anxious to qualify as soon as possible. | Жизненные передряги кое-чему научили Филипа и вселили в него некоторую уверенность в себе; прежде такой вопрос его бы смутил, теперь же он ответил суховато и с намеренной неопределенностью, пресекавшей дальнейшие расспросы, что личные дела заставили его сделать перерыв в учении и что сейчас ему хочется как можно скорее получить диплом. |
| The first examination he could take was in midwifery and the diseases of women, and he put his name down to be a clerk in the ward devoted to feminine ailments; since it was holiday time there happened to be no difficulty in getting a post as obstetric clerk; he arranged to undertake that duty during the last week of August and the first two of September. | Первый предстоящий ему экзамен был по акушерству и женским болезням, поэтому Филип записался на практику в гинекологический корпус; время было каникулярное, и место практиканта в родильном отделении нашлось без труда; Филип договорился, что проработает там последнюю неделю августа и половину сентября. |
| After this interview Philip walked through the Medical School, more or less deserted, for the examinations at the end of the summer session were all over; and he wandered along the terrace by the river-side. | Покончив с этим делом, Филип обошел институт; в нем было довольно пусто, так как летняя экзаменационная сессия кончилась. Филип вышел на террасу над рекой. |
