Выражение лица Кирилла изменилось и построжело.
– Чего-то вы там, в своём Калашине, недопоняли с Сорокиным, – недовольно протянул он, – ладно, можете быть свободным.
– Я прошу вас сделать отметку на копии сопроводительного письма, о том, что вы получили дело на руки, – тоже переходя на «вы» попросил Игорь.
Кирилл, не глядя на Игоря, нервно поставил на копии косую подпись и обозначил дату.
Игорь отвесил общий поклон и, прихватив куртку и сумку, отправился на свежий воздух. Было о чём подумать. При таком развороте событий ему нужно предупредить Марину, что не приедет, и срочно возвращаться в Калашин.
Стараясь не поддаваться нехорошим предчувствиям, Игорь остервенело принялся за работу. Его напор благотворно сказывался на ходе расследования, иногда за день удавалось сделать то, на что в обычном состоянии могла уйти неделя.
В пятницу к вечеру его вызвал к себе Сорокин. Игорь поднимался на второй этаж в кабинет руководителя отдела совершенно спокойно. Он знал, что разговор пойдет о прекращённом деле, но как-то внутренне перегорел и решил: будь, что будет.
У Сорокина его дожидались скромно сидевший в сторонке Белов и незнакомый в форме подполковника юстиции, который расположился во главе стола для совещаний.
Игорь представился и сел на предложенный стул.
– Я заместитель руководителя отдела процессуального контроля следственного управления Проскурин, – назвал себя подполковник.
Игорь увидел, что перед Проскуриным на столе лежит двухтомник его прекращённого дела. За эти дни обложки томов несколько помялись и потёрлись от многократных перекладываний из сейфа в сейф. Из дела торчали многочисленные закладки из клочков разноцветной бумаги, что должно было демонстрировать, как тщательно дело изучали.
Выдержав паузу, Проскурин начал говорить хорошо поставленным голосом:
– В управлении внимательнейшим образом изучили материалы дела. Общий вывод такой: вы, уважаемые коллеги, допустили ошибку. Прекращение дела по указанным в постановлении основаниям незаконно. Это решение следует отменить и продолжить расследование. С этой целью я, чтобы не тратить время на почтовую пересылку, привез дело с собой. Полагаю, что решение следователя Климова о прекращении уголовного дела следует отменить сегодняшним днём. А мы в ответе заявителю и в информации в администрацию президента, сообщим, что расследование продолжается. Это позволит избежать применения мер дисциплинарной ответственности.
В кабинете повисло тягостное молчание. Игорь, предвидя все последствия нового расследования, связанного с избранием новой меры пресечения для обвиняемой, понимал, что он этого по моральным соображениям сделать не сможет. Он был готов прямо сейчас заявить об этом, но тогда, по логике вещей, сразу надо было писать рапорт об увольнении.
Втянувшись в работу следователя за эти почти три года, Игорь ею дорожил, несмотря на низкую зарплату и бытовые неудобства. Расследуя преступления, он ощущал, что этим посильно помогает людям. В особенности тем, кого наша жизнь и так не радует. И в этом он видел смысл своего труда. Объяснять это вслух кому-либо, тем более Проскурину, Игорь не хотел и поэтому молчал.
Молчали и Сорокин с Беловым.
– Вижу, что моё комфортное для всех присутствующих предложение, энтузиазма не вызвало, – огорчённо протянул Проскурин и обратился к Сорокину, – Валерий Иванович, я не понимаю вашей позиции. Почему вы отмалчиваетесь?
– Я своё мнение выразил, утвердив постановление следователя об отмене меры пресечения. Решение о прекращении уголовного дела в связи с признанием у фигуранта состояния необходимой обороны считаю законным и обоснованным, – не повышая голоса, ответил Сорокин.
– Вы как-то не учитываете всю серьёзность положения, не говоря уже о том, что я из уважения и расположения к вам привёз материалы лично, и не стал никого приглашать в управление. Там разговор пошёл бы по-другому и при такой вашей позиции закончился бы оргвыводами, – выпалил в раздражении Проскурин.
– Вы привезли мне документ с письменными указаниями об отмене решения следователя Климова? – поинтересовался Сорокин.
– Нет, я посчитал, что для разумного поступка с вашей стороны достаточно моего устного разъяснения, – признался Проскурин.
– Тогда, извините, мое мнение остаётся прежним: оснований для отмены постановления я не вижу, – отрезал Сорокин.
– А то, что действия убийцы неправильно рассматривались как простое убийство и мы явно имеем убийство с особой жестокостью, вас не смущает? Обвиняемая расчленила труп сожителя и скрыла следы преступления. И какая тут необходимая оборона? В её руках был топор, а у него всего-навсего нож. Убитый хотя и мужчина, но достаточно щуплый и низкорослый, а она моложе и сильнее. Кроме того, есть большие подозрения, что она и своего первого мужа убила, а вы это проморгали. Да что говорить, если ваш следователь в мелкой речке не способен отыскать голову убитого и другие части тела, – запальчиво выдал Проскурин заранее подготовленные претензии.
– Я прошу прощения, – вмешался Белов, – а вы сами-то следователем работали?
