До следственного изолятора, или тюрьмы, как она всегда и при всех властях называлась, ехать предстояло не очень долго. Примерно с километр от окраины Калашина. Старые кирпичные стены тюрьмы с башенками по углам доживали уже второе столетие. По устным городским преданиям выстроить каменный острог повелела чуть ли не сама Екатерина Великая. Конечно, это были враки. Строилось всё в середине девятнадцатого века, но дух истории в сводчатых коридорах узилища явно витал. Правда, присутствовал и обычный тюремный дух, который ни с чем не спутаешь, потому, что во всех местах лишения свободы он одинаковый. Кто бывал, тот знает, кто не нюхивал – тому не сразу и объяснишь. Да и не надо.
Кроме запахов, для подобных учреждений существовал и единый цвет – серый. Назывался он, правда, на украинский манер «шаровый», но это дело не меняло и все двери, стены и решётки были вымазаны одинаковой краской в несколько слоёв.
По этим слоям, как по годовым кольцам деревьев, наверное, можно было вести свою хронологию. Эти – самые глубинные, окаменели ещё при «угнетателях» царях, эти – при «освободителях» большевиках, а уж самые свежие, к которым ещё местами липли руки, легли на решётки в современную эпоху.
Игорь, по долгу службы бывавший в этом заведении десятки раз, покорно следуя инструкциям, миновал анфиладу «шлюзов», которые от обычных анфилад отличались тем, что открыть следующую тяжёлую дверь ты мог только тогда, когда за твоей спиной наглухо запиралась предыдущая.
Попав в помещение дежурного, Игорь протянул ему нужные бумаги и попросил:
– Это в спецчасть передайте на освобождение. Мне надо с ней сначала пообщаться, права разъяснить, поэтому выведите её ко мне поскорее.
В дежурке между тем ожидалось заступление новой смены, и появление Игоря в такой ответственный для внутренней жизни следственного изолятора момент расценивалось как нежелательное. Игорь это понимал, но знал, что он следователь «родной», калашинский, а не залётный, из другого района, поэтому и на первоочередное обслуживание может вполне рассчитывать.
Его проводили в кабинет для следователей и оставили дожидаться. По дороге, в узком коридоре, пришлось буквально переступать через моющих к началу новой смены полы женщин из числа следственно-арестованных.
Долго его ожидание не продлилось, через минуту нужную подследственную ему доставили, оказалось, что она была в числе мойщиц полов, и идти за ней в женский корпус изолятора не пришлось.
Она присела на краешек привинченного к полу табурета, сгорбившись и сложив на коленях руки с набухшими от работы венами. Голову женщина наклонила, и Игорю оставались видны только округлый подбородок и курносый нос. Остальное заслонял сбившийся вперёд серый платок.
Прошло несколько минут, и Игорь решил прервать молчание. Чтобы привлечь её внимание он, по возможности, неказённо сказал:
– Зинаида Васильевна, здравствуйте.
Она отреагировала на приветствие и подняла голову. Её раскрасневшееся полное лицо красивым назвать было нельзя, но глаза, казавшиеся сейчас, при тусклом электроосвещении, серыми, заиграв в солнечных лучах, могли бы его преобразить.
– Здравствуйте, Игорь Николаевич, – тихим голосом произнесла она, – что будете дело в суд передавать?
– Нет, я по другому поводу. Завершены все назначенные по уголовному делу экспертизы. Я попрошу их прочитать и расписаться в том, что вы с заключениями ознакомлены.
–Да, что там читать. Давайте, я, где нужно, распишусь, – равнодушно сказала она.
– И ещё, Зинаида Васильевна, я, расследуя дело, пришёл к выводу, что вы, защищаясь, находились в состоянии необходимой обороны, поэтому я принял решение о прекращении в отношении вас уголовного дела за отсутствием в ваших действиях состава преступления. Вы имеете право на реабилитацию, в том числе на материальную компенсацию. Внимательно прочитайте, что вот здесь написано, и подпишите.
Она выслушала молча, как бы ещё не веря услышанному, и начала читать бумаги, протянутые Игорем. Чтение затянулось. Игорь видел, что из-за волнения смысл написанного до неё не доходит, и она то и дело возвращается глазами к уже прочитанным строчкам.
С такими темпами процедура могла длиться долго, а время поджимало.
– Давайте, я прочту вслух, – предложил он.
Она согласно кивнула и протянула ему постановление.
Игорь читал быстро, тщательно выговаривая слова, и всё время поглядывал на свою, теперь бывшую, подследственную.
Сначала она сидела неподвижно, потом как-то встрепенулась и её лицо, оживившееся от нахлынувших эмоций, раскраснелось ещё сильнее. Казалось, она просыпается после долгого, полного кошмаров, сна.
– Вам всё понятно? – решил уточнить Игорь.
Она вновь просто кивнула головой, ничего не произнеся.
– Документы о вашем освобождении я отдал администрации следственного изолятора. Сейчас вы пойдёте домой. Вот ваш паспорт и ключи от квартиры. Если будут какие-нибудь трудности с работой, или вообще просто вопросы, не стесняйтесь и обращайтесь ко мне. Вам понятно?
– Понятно. Но я сейчас уходить не могу, я ещё полы не домыла, – неожиданно возразила она.
Игорь аж поперхнулся:
