Марина остановилась и, повернувшись лицом к Игорю, с улыбкой ответила:
– Да, уж, давненько. Скоро месяц пройдёт с момента твоего побега.
– Ты меня извини, нелепо как-то всё получилось, по-детски.
– Тут ты прав, действительно, по-детски.
– Если у тебя есть немного времени, давай где-нибудь кофе выпьем, поговорим?
– Ну, что же, можно и кофе. Ты лучше местные заведения знаешь, показывай куда идти.
Кафе с пышным названием «Восточная ночь» находилось ближе других и там с гарантированным качеством изготавливали кофе по-турецки, туда и отправились.
Можно было остаться в основном зале наверху, но Игорь предпочёл пригласить Марину в подвальный этаж, где над столиками нависали старинные кирпичные своды, и имелась возможность поговорить вдали он посторонних ушей.
Паузу в ожидании официанта прервала Марина:
– Расскажи, как ты живёшь, чем занимаешься?
– Нормально живу, работаю, как видишь. Я по-прежнему в следственной группе. Расследуем убийства на подмосковных дорогах.
– Ну и как, просвет виден?
– Да по правде говоря, пока не очень.
– Слухов-то много ходит вокруг этих убийств, один страшнее другого. А что, действительно столько народу погибло, как рассказывают?
– На сегодня уже четырнадцать трупов. И как убийц остановить, мы пока не знаем.
– Да, не позавидуешь вам. Я понимаю, какой прессинг идёт со стороны начальства. Но с другой стороны, полиция на каждом шагу, а этих гадов поймать не могут, люди на ушах стоят, ездить по вечерам боятся.
– Зацепиться пока не можем. Никто этих убийц не видел, кроме тех, кто уже никому ничего не расскажет. Ладно, хватит о печальном, расскажи, как у тебя дела?
– Живу в обычном цикле: работа, дом, работа. Как все. Вот и сегодня к вам в комитет приезжала по делу, ходатайства следователю передать. Я предпринимателя одного защищаю. Его с коллегами в неуплате налогов обвиняют. Уже второй год следствие идёт.
– Это у нас бывает… Ты знаешь, Марина, я много чего передумал за это время. Хочу у тебя прощения попросить, неправильно я тогда себя повёл. Обиделся почему-то, как мальчишка. Вместо того чтобы постараться понять, что же нам мешает и начать с чистого листа, я взбрыкнул, и сам об этом теперь жалею.
Подошёл официант, и Игорь замолчал. С подноса на столик перекочевали чашки кофе и сахарница. Плотный кофейный дух защекотал ноздри, а густая коричневая пенка сулила ароматную горечь напитка.
Задумавшись над его робкой попыткой оправдаться, Марина лёгким движением тонких пальцев раз за разом перемещала ложечку по кругу, давая содержимому чашки остынуть.
Она молчала. Молчал и Игорь, осторожно прихлёбывая огненный кофе, и стараясь подольше оттянуть минуту, когда будут произнесены главные слова в этом непростом для него разговоре.
Марина слегка пригубила напиток, который показался ей всё ещё горячим, и медленно вернула чашку на блюдце.
– Где ты сейчас живёшь? – вдруг спросила Марина.
– Сперва на службе, в кабинете, а потом у ребят на квартире.
– А почему же не у родителей?
– Знаешь, мне не хотелось никому ничего объяснять, – признался он.
– Вот и мне тоже, хотя мне, можно сказать, и объяснять некому. Подружкам рассказать, это значит, тему подарить для сплетен, а у родителей своя жизнь. Выходит, Игорь, я могу откровенно высказать то, что думаю только самой себе или, например, тебе.
– Да и я так же, – с этими словами Игорь накрыл её пальцы своей ладонью.
Марина руку не отдёрнула и, посмотрев Игорю в глаза, тихо предложила:
– Тогда предпримем вторую попытку?
– Конечно, предпримем, – согласился он, – я приеду вечером, хорошо?
Марина улыбнулась в ответ, и было ясно, что она будет ждать.
Не допив кофе они, не сговариваясь, встали. Игорь, неловко наклонившись, поцеловал Марину в щёку. Она поцелуем не ответила, но и от его губ не отстранилась. Игоря это окрылило. Он торопливо сунул смятые сторублёвые бумажки под своё блюдце и, слегка обняв Марину за плечи, повёл её к каменным ступеням, ведущим вверх.
В самом конце рабочего дня, когда кабинеты и коридоры следственного комитета стремительно пустели, Игоря вызвал старший следователь по особо важным делам Кулагин.
Одновременно с Игорем к дверям Кулагина подошёл полковник ФСБ Елисеев. Они поздоровались и вместе зашли в кабинет.
Кулагин занимался приготовлением чая. В момент их прихода он как раз наливал крутой кипяток из металлического видавшего виды электрочайника в стеклянную заварочную колбу. Сквозь пожелтевшие от долгого употребления стенки было видно, как рыжеватые волны, исходящие из сеточки с чаем, сплетаясь и скручиваясь, постепенно заполняют весь объём хрупкой на вид посудины.
Кулагин жестом пригласил пришедших садиться к столу и, не спрашивая их согласия, выставил на столешницу блюдца и чашки. К чаю появились и знакомые Игорю по предыдущим совместным чаепитиям сушки «челночок». Их Кулагин специально покупал в какой-то дальней булочной, считая лучшим дополнением к чайному столу.
