Котельная бани, как и большинство подобных сооружений в городке, выглядела так, словно война закончилась вчера. Приземистое здание из почерневшего кирпича венчала двускатная крыша, крытая волнистым шифером и усеянная многочисленными разномастными заплатками. Некоторые окна настолько заросли пылью, что стёкла утратили свою прозрачность. К стенам приливала зелёная волна лебеды, полыни и крапивы, местами высотой превышающая человеческий рост. Самым нарядным выглядел горящий на солнце синими блёстками холмик антрацита, этого спасительного для российских просторов источника энергии. Правда, так выглядели задворки, а фасад городской бани, выходящий на улицу, на которой Игорь припарковал машину, смотрелся вполне презентабельно. У входа, к которому с тротуара вела короткая аллейка из кустов сирени, даже размещались две клумбы с анютиными глазками. Вообще это заведение круглогодичного цикла пользовалось в городе уважением и посещалось активно.
Истопник, а по процессуальному статусу свидетель, Сергеев, ждал у входа в котельную. Игорь объяснил свою простую задачу: зафиксировать обстановку для проверки показаний потерпевшей и Сергеева, на что тот спокойно кивнул.
Игорь предложил рукой показать место, где он стоял в ту ночь. Сергеев занял позицию, а Игорь сфотографировал его камерой мобильного телефона, стараясь захватить в кадр побольше деталей обстановки. Потом, по просьбе Игоря, Сергеев указал, где в ту ночь стояла полуодетая потерпевшая, а потом как он запирал на засов распахивающуюся наружу дверь. Ну, что же, всё ясно и так, без фотосъёмки. Подкрепиться в доказательствах этим возможно, но самого обвиняемого это напрямую никак не изобличает. От безысходности и чувства напрасно затраченного времени, Игорь сделал вид, что его очень интересует надёжность засова, и, выйдя наружу, попросил Сергеева закрыться, как тогда, изнутри и стал дёргать за ручку двери. Засов не поддавался, значит, дверь рывком открыть невозможно.
Игорь задумался, стоя перед дверью, а Сергеев, не получивший команды открывать, тоже бездействовал. В этот момент Игорь, упирающийся глазами в окрашенную серой краской фанеру, которой было обито снаружи дверное полотно, заметил несколько бурых точек и потёков, идущих книзу от небольшого гвоздика, забитого почти по самую шляпку. Он забарабанил в дверь и велел Сергееву открыть, а потом, указывая пальцем на гвоздик и пятна, спросил:
–А это что у вас?
–Гвоздик вбит, чтобы записки вешать сменщику, или когда отлучаешься ненадолго. А что за пятна не знаю, не обращал внимания, – равнодушно пожал плечами тот.
Игорь быстро набрал номер следователя-криминалиста Горячкина и попросил приехать на осмотр, объяснил куда ехать, и сказал, что дело срочное.
Но, какое срочное оно бы ни было, приходилось ждать. Сергеев, по праву хозяина, предложил испить чаю. Игорь согласился. Допотопный эмалированный чайник разогрели на электрической плитке с открытой спиралью. Её витки сначала раскраснелись, но, постепенно накаляясь, стали ярко-жёлтыми и излучали ощутимый жар. Игорь, как будто на машине времени, попал лет на пятьдесят в прошлое. Сергеев на произведённое его гаджетами впечатление, никакого внимания не обращал и хлопотал, споласкивая фаянсовый заварной чайник под струёй кипятка, бьющей из какого-то технического крана.
Чай заварили индийский из пачки с изображением слона. Игорю вспомнилось, что бабушка всем видам заварки предпочитала именно эту, только рисунок выглядел как-то иначе. Игорю досталась вместительная кружка с мелкими цветочками, в которую Сергеев, налив заварку и кипяток, опустил три куска рафинада. Себе он сахар, в точно такую же кружку, но с отбитой ручкой, не положил, а попивал чаёк вприкуску. Игорь попытался размешать в чашке сахар, но алюминиевая ложечка настолько раскалилась, что жгла пальцы. Пришлось, не показывая вида хозяину, стерпеть.
За чаепитием молчали. Игорь втайне надеялся, что бурые пятна окажутся следами крови именно обвиняемого, который в темноте и спьяну, колотя кулаками в дверь, не увидел гвоздика, а может, и не почувствовал, что поранился.
Прибыл следователь-криминалист Горячкин, как всегда чем-то озабоченный и увешанный сумками с аппаратурой. Игорь, наученный горьким опытом, проворно сбегал на другую сторону, ко входу в баню, и уговорил двух тетушек побыть понятыми. Женщины, разомлевшие в парной, снисходительно отнеслись к просьбе молодого паренька, ожидая незапланированное развлечение, благо далеко ходить не надо.
И, надо сказать, Горячкин не подвёл. Раскрывая по очереди свои сумки, он, как фокусник, извлекал оттуда одну за другой сверкающие хромом и стеклами части фотоаппарата, потом складной штатив, за ним лампы для подсветки. Если бы он следом вытащил пушистого кролика, и так открывшие рты понятые, сильнее не удивились бы. На их глазах просто оживала сцена из телевизионного криминального сериала, что, конечно, добавит им авторитета среди подружек на посиделках перед подъездом.
