И лишь минутой позже, рухнув на стул и недоуменно глядя на обложку своего альбома, где под женским профилем расцвел смазанный алый отпечаток, я наконец залился слезами.
Он вернулся к себе. Видимо, в обязанности Бреган не входило прислуживать ему, поэтому Рэдборн сам распаковал небольшой саквояж и убрал в платяной шкаф свои немногочисленные вещи. Затем он поставил в угол мольберт, а рядом положил этюдник. Двигался он медленно, боясь потревожить больную руку, но спустя час боль утихла и он даже сумел передвинуть кровать, поместив ее напротив окна, откуда ему открывался вид на разрушенный шпиль над одиноким скалистым хребтом и темное небо позади.
Даже эти нехитрые действия утомили Рэдборна. Когда полседьмого Бреган постучала в дверь и позвала его ужинать, он попросил ее передать доктору Лермонту свои извинения.
– Пожалуйста, скажите ему, что мне нездоровится. Нет, спасибо, я обойдусь без ужина. Мне просто нужно как следует выспаться.
– Вы уверены, сэр?
– Да, да, конечно… Благодарю вас.
Она склонила голову набок. Ее синевато-багровая челюсть блестела, отчего казалось, будто ее лицо расплылось в чудовищной улыбке.
– Могу принести вам еду сюда, сэр.
– Нет, нет, нет…
Он быстро захлопнул дверь и рассмеялся.
– Сумасшедший дом!
Рэдборн снял сюртук и вешал его в шкаф, когда вдруг заметил, что один из карманов оттопыривается.
Книжка Лермонта! Та, которую ему показывал Суинберн. Рэдборн закрыл шкаф и, устроившись на кровати, принялся ее листать.
Она состояла по большей части из сказок про фей и других сверхъестественных существ: корнских великанов, пикси и бесов, русалок и русалов. Целая часть была посвящена различным святым. По отдельной главе – королю Артуру, затерянным городам и «добродетелям огня». Рэдборн задумчиво листал страницы, гадая, чем книга могла заинтересовать Суинберна. Сказ о горящих ногах?.. Легенды о сэре Тристраме и о затонувшем граде Лайонессе?
Последнее напомнило ему об истории, рассказанной Эвьен Апстоун. Несколько мгновений он глядел в окно, после чего раскрыл книгу на последних страницах. Там лежали два сложенных пополам листка дешевой голубой почтовой бумаги. Он расправил их и положил на кровать.
Рэдборн сразу узнал руку Суинберна, но на всякий случай заглянул в начало книги, где на титульном листе стояла подпись поэта, и убедился: да, писал он. Оба листа были заполнены какими-то бессвязными бреднями, представляющими интерес разве что для самого Суинберна или, на худой конец, Лермонта. Рэдборн убрал записки обратно и вновь принялся праздно листать страницы книги. Тут его внимание привлекла иллюстрация: гравюра с изображением рыцаря и гончей.
«Королева Изельт» – гласило название.
Улыбка озарила лицо Рэдборна: а почему бы не набросать несколько эскизов к этим легендам? Английский фольклор нередко встречался ему в американских дамских журналах. Может, удастся напечатать пару картинок в «Леслис» – Лермонт, конечно, не будет возражать, особенно если посулить ему скромное вознаграждение. Рэдборн улегся и начал читать.
В стародавние времена жил на свете один рыцарь, которого судьба привела на пустоши близ Тинтагеля. Много дней скитался он со своими людьми по этим пустошам и не мог выбраться из тумана. Однажды утром, когда рассвело, очутились они у огромной расселины в скале, из которой бил свет. Рыцарь и его люди прошли в эту расселину и попали в другую страну, где и небо, и воздух были зелены, и даже кожа у местных жителей отливала зеленью. Они отвели рыцаря к своей королеве, великой Изельт, и очень скоро она стала его женою.
На свадьбе они плясали да пировали всю ночь, а на заре рыцарь попросил свою благоверную отпустить его домой. Королева Изельт согласилась и на прощанье поднесла ему множество даров. Напоследок она усадила ему на седло белую гончую и дала напутствие: вернувшись в свой мир, ни он, ни его люди не должны спешиваться, покуда на землю не спрыгнет пес.
И вот вернулись они в верхний мир. Второпях один из подданных рыцаря забыл про наставление королевы, спрыгнул с лошади и тут же обратился в прах, а остальные, увидав это, застыли на месте. Так они и стоят там по сей день, ведь пес еще не спрыгнул.
Рэдборн перечел последнюю строку, затем – всю историю.
– «Пес еще не спрыгнул», – прошептал он.
Как это понимать? Вспомнилась картина Якоба Кэнделла, наделенного несметными богатствами – пигментами, холстами и собольими кистями, – его незаконченное полотно с изображением безумной женщины.
Тут Рэдборн припомнил сказку, которую читала ему в детстве мама, историю из дорогой его сердцу детской книжки. «Лишь отгадай мое имя – и ты свободен».
Лишь отгадай имя. Образ душевнобольной женщины с верхнего этажа стал расти в нем и наполнять его, как воздух, когда наберешь его полную грудь: вот она стоит у окна палаты в ртутном свете, а вот на краю моста Блэкфрайарс. Эвьен Апстоун и незнакомка в столбе солнечного света среди саутваркских толп.
