– Сам… Простите, как вы сказали? – озадаченно переспросил Рэдборн. – Это про самцов… самок… свиней, может быть?
Леди Уайльд захохотала, и ибис на ее шляпе задрожал так, словно вот-вот собирался дать деру.
– Нет, нет, Самайн, или Саунь, – один из двух дней в году, когда, по убеждению предков вашей матушки, исчезают преграды между миром живых и мертвых. Я собираю сведения об этом празднике для книги, которую однажды надеюсь напечатать.
Рэдборн широко улыбнулся.
– Ага, значит, свиньи все же имеют отношение к празднику!
– Разумеется, нет! – рявкнула леди Уайльд. – Самайн – время, когда лето отправляется на отдых. Для жителей деревень это священный день; его канун – или навечерие – называют ночью Пуки. Чрезвычайно опасное время, мистер Комсток, особенно для привлекательных юношей. Помните о манерах, если к вам заглянут новые соседи.
К вящему изумлению Рэдборна леди Уайльд ему подмигнула, затем развернулась – медленно и величаво, как шхуна на волнах, – и поплыла по комнате.
– Леди Уайльд пользуется многими мужскими правомочиями, – вполголоса произнес доктор Лермонт. – Впрочем, по слухам, ее сын тоже. Ну, идемте.
Он схватил Рэдборна за плечо и повел прочь.
– А кто ее сын? – спросил Рэдборн.
– Весьма напыщенный юный ирландец. Но презабавный. Минувшей осенью по протекции леди Уайльд он у нас выступал, прочел трогательную лекцию о роли бело-синего фарфора в романтическом искусстве. – Доктор Лермонт искоса взглянул на Рэдборна. – Кстати, не знал, что вы ирландец.
– По матери…
– Гордый народ, который погубили нищета и пьянство. Вам нечего стыдиться. Я упомянул об этом лишь потому, что леди Уайльд составляет справочник о традициях и преданиях своей страны.
– Да-да, она говорила.
– Эта дама проводит много времени в обществе соотечественниц, записывает их истории и суеверия. Я нахожу ее исследование чрезвычайно полезным для собственной работы. В преданиях древности нашла отражение другая история… Ах, Эсперанса!
В нескольких шагах от них леди Уайльд причалила к очередному столу.
– Я как раз решил поведать мистеру Комстоку о вашей работе.
Та взглянула на Рэдборна.
– Вы – писатель?
– Нет… художник. Живописец.
– Художник? – Она прищурилась. – Значит, у вас есть муза!
– Муза? – Рэдборн взглянул на хозяина в надежде, что тот придет ему на помощь, но тот с интересом изучал стопку проспектов на столе. – Вы о натурщице?
– Нет. Я о вашем гении-вдохновителе, мистер Комсток. Если вы ею не обзаведетесь, успеха вам не видать как собственных ушей. А если все же найдете свою музу, она вас проглотит и уничтожит, зато в веках останутся ваши шедевры. Они будут напоминать нам о вас. При условии, конечно, что мы захотим вспоминать.
Это, судя по всему, представлялось ей крайне маловероятным. Рэдборн уставился на леди Уайльд, потеряв дар речи. Наконец он выдавил: «Премного благодарен» и прошел мимо нее к столу.
Здесь никаких угощений не было, только старые выпуски журнала Фольклорного общества и ряд монографий, буклетов и книжек в дешевых переплетах с заглавиями в духе: «Английские предметы старины: пособие для начинающих» и «Японская оздоровительная гимнастика». Среди них был один увесистый том, что-то вроде учебника. Рэдборн взял его и заглянул внутрь.
ПСИХОМАНТИЯ
Углубленное исследование некоторых элементальных конфликтов и способов их разрешения
Автор: Б. Страут Уорвик,
доктор гражданского права Оксфордского университета, доктор юридических наук университета Глазго, кандидат наук Университета архангелов и святого Иоанна Богослова
Рэдборн сделал вид, что заинтересовался книгой, однако сохранять невозмутимость было непросто: взгляд леди Уайлд сверлил его подобно зубоврачебному бору.
– О, взгляните, – с деланным воодушевлением произнес он, – почтовые открытки!
Открытки оказались необычные. Помимо нескольких изображений Уффингтонской белой лошади и Стоунхенджа, на них были запечатлены могильники с человеческими останками, в основном – скелетами детей. Рэдборн воззрился на изображение двух лежащих рядом скелетов со сплетенными воедино косточками рук и кистей.
– Зеленые дети! – прогремела леди Уайлд прямо в ухо Рэдборну, отчего тот невольно подскочил на месте. – Я могу договориться, чтобы вам их показали, если желаете, – продолжала она, барабаня по открытке грязным пальцем. – Хранитель Рейдинговского музея – мой близкий друг.
– Благодарю… То есть нет, спасибо. – Рэдборн поспешно вернул открытку на место. – Думаю, вот эта лучше подойдет в качестве сувенира.
Он взял в руки изображение Стоунхенджа. Леди Уайльд презрительно фыркнула.
