Бренная любовь полностью

– Как бы то ни было, очень приятно с вами познакомиться, Дэниел. Ваш друг много мне о вас рассказывал. – Она взглянула на Ника, затем указала на дверь. – Заперто?

Ник кивнул.

– Да. И Фэнси нас посторожит, верно, песик? – добавил он, тихо цокнув языком; бордер-колли поднял глаза, вяло махнул пушистым хвостом и уложил поседевшую голову на ногу Дэниелу.

– Заперто? – Дэниел осмотрелся по сторонам. – Что за…

Без всякого предупреждения Джуда вскочила на ноги и подлетела к Дэниелу. Взяв его за подбородок, она запрокинула ему голову и внимательно изучила его лицо. Дэниел от потрясения не вымолвил ни слова. Вскоре Джуда уронила руку.

– Не он, – сказала она Нику.

Дэниел порывисто развернулся, но не успел увидеть, разочаровали эти слова Ника или, наоборот, обрадовали.

– Хейворд, что тут творится, черт подери?!

Джуда взяла его за плечо.

– Дэниел. Прошу вас, не…

Он скинул ее руку и кинулся к двери, но тут Фэнси громко заскулил. Дэниел взглянул на умоляющие глаза собаки и застонал.

– Господи! Если я уйду, вы, чего доброго, его убьете!.. Так, ладно, даю вам одну минуту.

Он встал, скрестив руки на груди, и перевел грозный взгляд с Ника на Джуду. Пес тем временем вновь улегся у его ног.

– Псу он явно приглянулся, – заметил Ник.

– Тридцать секунд! – рявкнул Дэниел.

– Хорошо. – Джуда швырнула окурок в камин. – Вы знакомы с Ларкин?

– Он нас познакомил. – Дэниел злобно воззрился на Ника. – Так вот в чем дело, Хейворд? Это какой-то изощренный способ отвадить меня от твоей бывшей подружки? Господи, бедная Сира, как она тебя терпит?!

– Перестаньте, – сказала Джуда. – О Ларкин забочусь я. Вернее, пытаюсь. Она…

– Что? – вопросил Дэниел. – Что с ней не так?

– Не так? Ничего. Кто вам такое сказал?

– Что ж, для начала мистер Хейворд мне сообщил, что у нее проблемы с головой.

– Были, – уточнил Ник.

– Она не душевнобольная, – сказала Джуда. – У нее… кхм, допустим, пограничное состояние. Как вы считаете, Дэниел, она представляет опасность?

– Не представляет. Вроде бы. Откуда мне знать? Мы только познакомились.

– Вы с ней спали?

Дэниел вспыхнул.

– Слушайте, не знаю, что у вас на уме, доктор Трент, но, откровенно говоря, это не ваше дело.

– Видите ли, она очень опасна, Дэниел, – сказала Джуда. – Для вас и…

– Если она не должна была сюда приходить, – перебил ее Дэниел, – если она может причинить вред кому-то или самой себе, зачем вы сейчас морочите мне голову? Пошли бы да помогли ей!

Джуда наклонилась и погладила Фэнси по седой голове.

– Именно это я и пытаюсь сделать. Однако время на исходе.

Ник так сгорбился в своем кресле, что его стало почти не видно. Лишь предостерегающе поблескивали в полутьме его глаза.

– Помнишь ли, Дэнни, те времена, – спросил Ник, – когда мы с тобой хотели, чтобы мир был интересней? Нет… погоди.

Он поднял глаза к потолку. Точно по сигналу в гостиную откуда-то сверху начала сочиться писклявая, глухая мелодия – запись «Песни любви и смерти» из «Тристана и Изольды».

– Перефразирую. Помнишь ли ты, Дэнни, те времена, когда мир был интересней?

– В смысле?

– Например, ту ночь в Вашингтоне, после Стеклянного шоу в этом… как бишь его… ну, здание с такими высоченными колоннами внутри – вечно забываю, как оно называется…

– Бывшее Пенсионное управление?

– Да, точно. – Ник на минуту задумался. – Помнишь ведь? Этот душевный подъем…

– Господи, Ник, да мы тогда под кислотой были, обдолбанные в хлам! Меня еще чуть не уволили, потому что я завалил все сроки…

– Нет, я про другое. Рано утром, на рассвете, когда нас уже отпустило, мы гуляли вдоль канала в Джорджтауне. Такая была красота кругом. Как раз это время года. Я еще сказал, что мы будто на Риджентс-канале.

– Нет. – Дэниел выпрямился. – Точь-в-точь Риджентс-канал, так ты сказал. И на мгновение…

Все смолкло. «Песня любви и смерти» наверху тоже. Снизу доносился приглушенный гул голосов и чей-то воинственный смех. Дэниел обалдело уставился на Джуду, затем на Ника.

– На мгновение они стали одним и тем же местом, – проронил Дэниел. – Они…

Он помедлил, вспомнив недавний разговор с Ларкин.

– Они совпали.

Полная тишина: только сипло дышал Фэнси. Ник свернулся в своем кресле, как огромный кот с янтарными глазами, и молча наблюдал.

– Все верно. – Джуда прикоснулась к подсолнуху, пробежала пальцами по ключице; он содрогнулся. – Такое случается, Дэниел. И тогда…

Ее палец переместился в его яремную впадину.

– Это очень опасно. Люди пропадают. Не могут выбраться. Не могут вернуться.

– Вернуться? Куда? – Дэниел потряс головой. – Объясните-ка еще раз, что вы за психиатр?

Он покосился на Ника.

– Слушай, мне пора. Работы много. А поскольку всю эту свистопляску подстроил ты и твои приятели, можешь сам сказать Ларкин, что я уехал домой.

– Дэнни, – сказал Ник. – Я буду чрезвычайно удивлен, если тебе удастся от нее уйти. Ларкин – необычная девушка. Из тех, что вооружены клыками и когтями.

Дэниел пропустил его слова мимо ушей, но подойдя к двери замер как вкопанный. Его пронзила боль: острый клинок влечения. И он знал, чье имя на нем выгравировано.

Ларкин.

– Нет.