Поцѣловавъ свою кузину въ первый разъ въ Лондонѣ, Франкъ ясно разслышалъ, какъ Лиззи объявила ему, что она считаетъ его своимъ братомъ и потому принимаетъ его поцѣлуй, какъ сестра. Это не помѣшало ему однако повторить свой поцѣлуй. Сегодня-же, на берегу моря, они цѣловались уже безъ оговорокъ; впрочемъ, братскія условія обыкновенно дѣлаются одинъ разъ навсегда. Къ тому-же Франку льстило сознаніе, что онъ можетъ сдѣлаться другомъ Лиззи, если захочетъ, и можетъ даже отчасти имѣть на нее вліяніе. Онъ зналъ, что Лиззи чувствуетъ большое влеченіе къ нему и что она неохотно выпускаетъ власть изъ рукъ, а между-тѣмъ, при первомъ его намекѣ, что они легко могутъ поссориться между собой, Лиззи принуждена была умолять, чтобы онъ не бросалъ ее на произволъ судьбы. Такого рода дружескія отношенія чрезвычайно соблазнительны для молодого человѣка, если этотъ другъ -- хорошенькая женщина. Лиззи обладала такимъ умѣньемъ увлечь человѣка, что не было возможности устоять передъ ней, такъ, напримѣръ, большинство дамъ, конечно, свѣтскихъ, карабкаясь по скаламъ, обыкновенно кричатъ, робѣютъ, виснутъ на рукахъ у мужчинъ и вообще надоѣдаютъ всѣмъ до нельзя. Лиззи-же дотронулась, какъ фея, кончикомъ пальцевъ до плеча Франка, затѣмъ начала перескакивать съ камня на камень, не требуя его помощи; и вдругъ до того ослабѣла, что онъ принужденъ былъ снести ее почти на рукахъ внизъ. Вотъ эта-то сцена, вѣроятно, и вызвала м-ра Гоурона на замѣчаніе, что Франкъ обращался съ Лиззи, какъ съ безпутной женщиной на базарѣ. По правдѣ сказать, такого рода положеніе было не безопасно. Франкъ былъ самъ достаточно опытенъ по этой части, чтобы понять какіе печальные результаты происходятъ иногда вслѣдствіе того, что молодыя женщины обращаются слишкомъ по родственному съ молодыми кузенами, въ особенности, если эти кузены помолвлены съ другими леди. Невѣсты, конечно, не одобрятъ такое обращеніе кузеновъ съ кузинами. Франкъ зналъ, что положеніе Лиззи требуетъ непремѣнно вторичнаго вступленія ея въ бракъ. Мужемъ ея быть онъ не могъ, слѣдовательно, не подлежало сомнѣнію, что онъ своимъ поведеніемъ вредилъ и ея репутаціи, и своей. Принимать особыя предосторожности во время свиданій съ Лиззи онъ не желалъ, думая не безъ основанія, что было-бы низостью съ его стороны прикрывать свои отношенія къ ней наружными приличіями. Франкъ чувствовалъ, что онъ дѣйствуетъ опромѣтчиво, но удержаться не могъ. Впрочемъ, многіе-ли изъ мужчинъ, на его мѣстѣ, поступили-бы иначе, имѣя дѣло съ такой хорошенькой женщиной, какъ Лиззи Эстасъ? у Франка, на этотъ счетъ, была своего рода теорія.
"Если не ради себя, то ради ея мнѣ слѣдуетъ, конечно, быть благоразумнѣе, разсуждалъ онъ, покачиваясь на сѣдлѣ. Она моя кузина, а ея положеніе въ свѣтѣ такого рода, что ей необходима надежная опора. Я знаю, что у нея сердца нѣтъ, знаю, что она фальшива и корыстолюбива; но она такъ себя обставила, что, несмотря ни на что, всегда будетъ имѣть успѣхъ въ свѣтѣ. Я вызвался быть ея другомъ и братомъ, и потому обязанъ предостерегать ее отъ ошибокъ и отъ всего дурного. Но чѣмъ-же я виноватъ если она увѣрила себя, что влюблена въ меня? Я знаю, что все это комедія, но она такая хорошенькая, а я слабъ, какъ всякій человѣкъ; не приходится-же мнѣ спасать ее отъ самой себя. Да къ тому-жъ, небольшая заслуга быть благоразумнѣе другихъ", заключилъ онъ, оглядываясь кругомъ въ то время, когда его пони остановился на вершинѣ обнаженной скалы. Только въ эту минуту Франкъ догадался, что онъ сбился съ дороги.
Было уже около десяти часовъ, когда онъ прибылъ въ котэджъ.
-- Надѣюсь, что ты ужь отобѣдалъ? спрашивалъ Геріотъ.
-- И не думалъ, возразилъ Франкъ.-- Я выѣхалъ ранѣе пяти часовъ, вполнѣ увѣренный, что черезъ полтора часа буду здѣсь, а вмѣсто того, я проплуталъ въ горахъ цѣлые пять часовъ. А ты обѣдалъ?
-- Намъ приготовили баранье плечо и цыпленка. Баранина до сихъ поръ стоитъ на огнѣ, а цыпленка я съѣлъ. Ты долженъ примириться съ разогрѣтымъ жаркимъ.
-- Я голоденъ до того, что готовъ съѣсть, что угодно, отвѣчалъ Франкъ,-- несмотря на то, что я завтракалъ великолѣпно. Ну, что ты подѣлывалъ безъ меня.
-- Читалъ "Сводъ", сказалъ Геріотъ.
-- Держись его крѣпче. Если тебѣ что пригодится впереди, такъ это "Сводъ". Я два года изучалъ его.
-- "Сводъ", да еще трубка -- вотъ чѣмъ я себя утѣшалъ въ твое отсутствіе, замѣтилъ Геріотъ.-- Впрочемъ, я проспалъ нѣсколько часовъ сряду, а затѣмъ ходилъ гулять въ горы.
-- Съ ружьемъ? спросилъ Франкъ.
-- Я вытащилъ было его изъ чахла, да не съумѣлъ съ нимъ сладить, такъ и оставилъ дома. Ко мнѣ приходилъ какой-то человѣкъ, говоря, что онъ сторожъ дичи.
-- Отчего ты его не попросилъ уладить тебѣ ружье?
-- Стыдно было. Я его увѣрилъ, что хочу пройтись одинъ, чтобы посмотрѣть, каковы птицы въ горахъ, и насилу убѣдилъ остаться дома съ кухаркой. Завтра утромъ онъ придетъ къ намъ въ девять часовъ. Вотъ тебѣ весь отчетъ.
