Конечно, м-ръ Гаджеръ сильно рисковалъ, но ему нужна была свидѣтельница противъ Бенжамина, а, можетъ быть, также и противъ лорда Джоржа,-- и онъ нашелъ ее. Одно его сбивало съ толку: миссъ Крабстикъ клялась, что лордъ Джоржъ не причастенъ ни къ одному воровству.
Вечеромъ м-ръ Гаджеръ воротился въ Лондонъ вмѣстѣ съ миссъ Крабстикъ. Этой дѣвицѣ было предоставлено комфортэбльное помѣщеніе въ полиціи, но, конечно, она была лишена свободы.
-----
На другой день леди Эстасъ снова принимала у себя полицейскаго, который сообщилъ ей, что ея бѣжавшая горничная добровольно явилась свидѣтельницей въ дѣлѣ о похищенномъ ожерельи и содержится теперь въ полиціи. Лиззи натурально послала за кузеномъ и сообщила ему это извѣстіе.
-- Отлично, сказалъ Франкъ,-- наконецъ мы узнаемъ, какъ совершилось это воровство. До сихъ поръ всѣ убѣждены, что вашъ пріятель, лордъ Джоржъ, продалъ ваше ожерелье ювелиру Бенжанину. Теперь мы узнаемъ, кто былъ настоящій воръ.
-- А я вовсе не желаю узнавать объ этомъ. Меня такъ замучали этими брилліантами, что я хотѣла-бы никогда не вспоминать о нихъ.
Въ тотъ-же день въ газетахъ появилось извѣстіе, что наконецъ схваченъ опытный воръ, противъ котораго существуютъ серьезныя улики въ томъ, что онъ укралъ извѣстное брилліантовое ожерелье. Подъ опытномъ воромъ подразумѣвался м-ръ Смайлеръ, арестованный въ тотъ-же вечеръ, какъ м-ръ Гаджеръ вернулся изъ Рамсгета.
Лиззи сильно перетрусила. Ей представилось, что ее непремѣнно предадутъ суду за ложное показаніе подъ присягой. Съ Франкомъ она не рѣшалась совѣтоваться, иначе пришлось-бы ему открыть тайну, которую зналъ только одинъ лордъ Джоржъ. Онъ кстати долженъ придти сегодня.
Послѣ второго воровства, которое казалось ему непонятнымъ, лордъ Джоржъ почти совсѣмъ отдалился отъ леди Эстасъ. Предлогъ былъ удобный: она лежала въ постели, больна, и ему не совсѣмъ ловко было входить въ ея спальню. Когда-же онъ прочиталъ въ газетахъ, что пойманъ воръ, лордъ Джоржъ поспѣшилъ въ полицію, чтобы узнать подробности. Ему сказали тамъ, что Бенжаминъ бѣжалъ изъ Лондона, но, конечно, при существованіи телеграфовъ, не трудно будетъ его настигнуть за границей. Отсюда лордъ Джоржъ отправился прямо въ леди Эстасъ. Она очень обрадовалась его приходу и попрекнула, что онъ давно не былъ; онъ сухо извинился тѣмъ, что ему неловко было посѣщать ее въ спальнѣ, когда она лежала больная, въ кровати.
-- Разскажите же мнѣ, что вамъ извѣстно о второмъ воровствѣ? спросилъ онъ довольно грубымъ тономъ.
-- Я ничего о немъ не знаю, отвѣчала Лиззи, чуть не плача.
-- Ну, полноте, вѣроятно, вы устроили съ своей горничной новую продѣлку, чтобы половчѣе сбыть ожерелье.
-- За кого вы меня принимаете, милордъ?
-- За женщину, которая ловко умѣетъ водить за носъ всѣхъ и каждаго. Но теперь дѣло принимаетъ новый и довольно опасный оборотъ для васъ. Въ рукахъ полиціи воръ и ваша горничная. Бенжаминъ бѣжалъ. Совѣтую и вамъ принять мѣры.
-- Но какъ же могутъ узнать мою вину? Только вы одни о ней и знаете, но вѣдь вы ничего не скажете, вы обѣщали мнѣ молчать.
-- Обѣщалъ?! Обѣщалъ при другихъ обстоятельствахъ, а не теперь. Вызовутъ свидѣтелемъ,-- долженъ буду все сказать. Мое обѣщаніе теперь ничего не значитъ, и я не вижу, почему я долженъ держать свое слово.
-- Но тогда вы поступите нечестно.
-- А честно вы поступали, два раза давая ложныя показанія подъ присягою? Вамъ остается теперь или бѣжать, подобно Бенжамину, или сознаться во всемъ. Обратитесь къ Джону Эстасу, сознайтесь ему во всемъ, ради покойнаго брата онъ поможетъ вамъ выпутаться изъ бѣды.
Онъ едва коснулся ея руки и поспѣшилъ уйти изъ комнаты.
Лордъ Джоржъ говорилъ съ нею грубо, простился холодно, о прежней нѣжности не было и помину. А она сочла его своимъ корсаромъ, выказала ему любовь, готова была отдать свое сердце и руку. Грубость она охотно простила бы ему,-- она считала ее достоинствомъ въ корсарѣ,-- но ее возмутило, что онъ не сдѣлалъ даже самаго легкаго намека на установившіяся было между ними близкія отношенія. Нѣтъ, онъ не настоящій корсаръ! Теперь все кончено между ними! она больше не обратится къ нему за помощью и совѣтомъ.
На другой день газеты сообщили слухъ о бѣгствѣ ювелира, ко* торый, по добытымъ полиціей свѣденіямъ, долженъ считаться главнымъ воромъ. Лиззи поняла, что полиціи уже все извѣстно, что Брабстикъ не скрыла, что въ Карлейлѣ былъ украденъ пустой сундукъ. И дѣйствительно, полиція все знала, и теперь употребляла всѣ усилія, чтобы найти способъ избавить леди Эстасъ отъ отвѣтственности. Начальникъ полиціи, маіоръ Макинтошъ, былъ убѣжденъ, что Лиззи дѣйствовала безъ злого умысла, что ея поступокъ слѣдуетъ приписать тому, что она потерялась и не знала цѣны его. Чтобы уяснить все это, маіоръ Макинтошъ самъ посѣтилъ Лиззи.
