Какъ вдова баронета, пользующаяся огромными доходами, она и теперь была важной леди, но въ ней таилось внутреннее сознаніе, что положеніе ея было довольно шатко. Семья епископа и домашніе декана мало ее уважали. Кампердауны и Гарнеты совсѣмъ не уважали. Мопюсы и Бенжамены обращались съ нею гораздо фамильярнѣе, чѣмъ съ настоящими леди. Она была довольно проницательна, чтобы понять все это. На комъ-же ей остановиться -- на лордѣ Фаунѣ или на невѣдомомъ корсарѣ? Самымъ невыгоднымъ атрибутомъ лорда Фауна былъ тотъ несомнѣнный фактъ, что самъ по себѣ онъ далеко не походилъ на великаго человѣка; не смотря на свое пэрство, онъ былъ бѣденъ и имѣлъ хвостъ сестрицъ; скученъ онъ былъ какъ синяя книга и не обладалъ никакими другими преимуществами. То-ли было-бы дѣло напасть на холостого пера съ оттѣнкомъ корсара! Все это хорошо, но покамѣстъ надобно-же на что-нибудь рѣшиться съ ожерельемъ?
Въ это время у нея гостила нѣкая миссъ Мекнэльти, состоявшая въ далекомъ родствѣ съ старой леди Лнилитгау. Средствъ у этой миссъ не было положительно никакихъ; она представляла образчикъ бѣдныхъ, но благородныхъ англичанокъ, средняго возраста и получившихъ довольно порядочное воспитаніе. Жить на счетъ своихъ знакомыхъ, какіе-бы они ни были,-- вотъ что составляло единственный источникъ ея существованія. Нельзя сказать, чтобы она но доброй волѣ поставила себя въ это зависимое положеніе: но она не старалась и избавиться отъ него. Она избрала свою долю, какъ необходимость: ей предстояли двѣ дороги -- или сдѣлаться приживалкой, или идти въ богадѣльню; она выбрала первую. Мысль о возможности заработывать себѣ хлѣбъ иначе -- никогда не входила ей въ голову. Она ничего не умѣла дѣлать, кромѣ двухъ вещей -- одѣваться какъ леди самымъ дешевымъ способомъ и стараться угодить другимъ. Въ настоящую минуту ея положеніе было затруднительно. Она поссорилась съ леди Линлитгау и была приглашена гостить къ старому своему другу Лиззи (скорѣе можно было-бы сказать къ старому недругу), и все по милости этой ссоры. Но о постоянномъ пребываніи въ ея домѣ и рѣчи не было; бѣдная миссъ Мекнэльти успѣла убѣдиться, впрочемъ, что вѣчно жить у леди Эстасъ небольшая благодать.
Въ нѣкоторомъ отношеніи миссъ Мекнэльти была, что называется, честная женщина.
Хозяйка и гостья сидѣли однажды вечеромъ, въ маѣ мѣсяцѣ, вдвоемъ, въ небольшой гостиной дома Моунт-Стрита. Онѣ отобѣдали въ этотъ день рано, пили чай и собирались ѣхать въ оперу. На часахъ пробило шесть; не смотря на то, что на дворѣ было еще совсѣмъ свѣтло, спущенныя цвѣтныя занавѣси совершенно закрывали единственное окно, освѣщавшее комнату; портьеры на дверяхъ также были опущены; входя въ гостянную, казалось, что наступилъ уже вечеръ.
Въ теченіе цѣлаго дня мысль объ ожерельѣ лежала свинцомъ на душѣ Лиззи и не давала даже простору ея воображенію для обычнаго созиданія воздушнаго замка, гдѣ
-- А что, моя милая, произнесла наконецъ хозяйка дома (она обыкновенно называла миссъ Мекнэльти -- моя милая) вы знаете тотъ ящикъ, который я заказала ювелирамъ?
-- Вы спрашиваете о несгораемомъ ящикѣ? подхватила гостья.
-- Д-да; но только ящикъ, о которомъ я говорю, совсѣмъ не тотъ. Несгораемый -- чрезвычайно великъ. Я его заказала нарочно для брилліантовъ, подаренныхъ мнѣ сэромъ Флоріаномъ.
-- Я такъ и предполагала, замѣтила миссъ.
-- А какъ вы думаете, довольно-ли безопасенъ этотъ ящикъ?
-- Если-бъ я была на вашемъ мѣстѣ, леди Эстасъ, я бы ни за что не стала держать дома такихъ брилліантовъ. Я-бы помѣстила ихъ туда, гдѣ они лежали при сэрѣ Флоріанѣ. Ну, если къ вамъ заберутся воры, да убьютъ васъ?
-- Я никакихъ воровъ не боюсь, сказали Лиззи.
-- А я-бы ихъ боялась. Ну, а если, напримѣръ, вы поѣдете въ Шотландію, куда вы дѣнете свои брилліанты?
-- Я ихъ и прежде съ собой возила. Знаю, что это не совсѣмъ безопасно. Но куда-же мнѣ ихъ дѣть? воскликнула Лиззи.
-- Есть такіе люди, которымъ отдаютъ на сохраненіе подобныя вещи, замѣтила миссъ Мекнэльти.
Лиззи задумалась. Ей до смерти хотѣлось посовѣтоваться и высказать откровенно, что у нея было на душѣ.
-- Я не могу ихъ никому довѣрять, говорила она опять.-- Очень можетъ быть, что изъ-за нихъ возникнетъ процесъ!
-- Какой процессъ? спросила съ удивленіемъ гостья.
-- Я не могу вамъ всего сказать, но признаюсь, меня это сильно тревожитъ. Они требуютъ обратно ожерелье, подаренное мнѣ покойнымъ мужемъ; чтя его память, я ни за что не разстанусь съ этимъ подаркомъ. Когда онъ мнѣ надѣлъ ожерелье на шею то сказалъ, что оно принадлежитъ мнѣ; увѣряю васъ. Возможно-ли, чтобы я рѣшилась отдать кому-нибудь подарокъ мужа, да притомъ умершаго? Что-же касается цѣнности брилліантовъ, мнѣ до нея дѣла нѣтъ. Я не отдамъ ожерелья и все тутъ.
Говоря это, леди Эстасъ расплакалась и такъ успѣшно, что въ головѣ миссъ Мекнэльти родилось даже желаніе повѣрить ей на слово.
-- Если брилліанты точно принадлежатъ вамъ, замѣтила гостья,:-- то никто не будетъ вправѣ отнять ихъ у васъ.
