Къ этому сэръ Флоріанъ прибавилъ еще легкую супружескую шутку, сказавъ, что эти брилліанты впослѣдствіи достанутся ихъ старшей невѣсткѣ. "Что за бѣда, возразила сама себѣ Лиззи,-- что онъ такъ выразился, а все-таки ожерелье принадлежитъ мнѣ". Она два раза совѣтовалась съ м-ромъ Мопюсомъ объ этомъ дѣлѣ, и м-ръ Мопюсъ спросилъ ее, не существуетъ-ли какого-нибудь фамильнаго акта на ожерелье. О существованіи такого акта она никогда ничего не слыхала, да и Кампердаунъ объ немъ нигдѣ не упоминалъ. Прочитавъ письмо одинъ разъ, Лизви перечитала его еще разъ двѣнадцать и затѣмъ, какъ и подобаетъ хенщинѣ, увѣрила себя, что безопаснѣе всего оставить его совсѣмъ безъ отвѣта. Но ее томило предчувствіе чего-то непріятнаго. "М-ръ Кампердаунъ не такой человѣкъ, чтобы поднять вопросъ и оставить его безъ послѣдствій, думала она.-- Онъ пишетъ:
-- Если-бы у меня былъ хоть одинъ другъ, съ которымъ-бы я могла посовѣтоваться! воскликнула мысленно Лизви;-- истинный, вѣрный другъ, человѣкъ съ умомъ и съ открытымъ характеромъ, но такой, что не задумавшись посовѣтовалъ-бы мнѣ вернуть брилліанты кому слѣдуетъ и дѣло съ концемъ! Дядя деканъ, кузенъ Франкъ, старая леди Фаунъ,-- всѣ они навѣрно запоютъ одну и ту же пѣсню. Люди всегда очень умны, когда имъ приходится разрѣшать вопросы, касающіеся интересовъ ихъ друзей! Не обратиться-ли за совѣтомъ къ лорду Фауну?
Мысль о вторичномъ супружествѣ нерѣдко пробѣгала въ головѣ леди Эстасъ, и эта мысль не была изъ числа самыхъ дурныхъ мыслей, гнѣздившихся въ ея головѣ. Эта себялюбивая, черствая маленькая женщина, нерѣшавшаяся выпустить изъ рукъ заграбленное ею сокровище, задумала отдать себя и все свое состояніе за счастье испытать сильную страсть. Флоріана Эстаса она, конечно, никогда не любила. Сидя возлѣ него, она глядѣла на его красивое лицо, читала ему вслухъ стихи,-- но все это дѣлалось потому, что онъ былъ богатъ, и что для нея необходимо было сдѣлать выгодную партію. Онъ былъ хорошій мужъ, человѣкъ великодушный, откровенный, съ рыцарскими манерами, нѣсколько вспыльчивый, но вмѣстѣ съ тѣмъ очень тяжелый по своему умственному развитію; влюблена въ него она никогда не была. А теперь именно ей захотѣлось такъ любить, чтобы чувствовать себя способной всѣмъ пожертвовать для любимаго человѣка. Но такимъ чувствомъ еще никогда не билось ея сердце. Она во всю свою жизнь не встрѣтила человѣка, который-бы могъ возбудить въ ней сильную привязанность, и только мечтала объ немъ. Она была, такъ сказать, влюблена въ идею такой романической любви. "Ахъ, говорила она сама себѣ, въ часы уединенія,-- если-бы у меня былъ свой корсаръ, какъ-бы пламенно сторожила я его лодку, сидя на берегу моря".
И она вѣрила, что могла-бы поступать такимъ образомъ.
"А вѣдь не дурно быть и женой пэра, продолжала она разсуждать,-- тогда я сдѣлалась-бы одной изъ самихъ важныхъ леди въ Лондонѣ?"
