Въ эту минуту они пріѣхали на станцію и тутъ началась возня съ драгоцѣннымъ ящикомъ. Лакей потащилъ его въ комнату для пассажировъ. Носильщикъ перетащилъ его въ вагонъ. Лиззи слѣдила за выраженіемъ лица носильщика и ей казалось, что ему успѣли уже сообщить, что именно заключается въ ящикѣ, а онъ, точно на зло ей, какъ-то усиленно кряхтѣлъ, таща его на рукахъ. То-же самое случилось въ Карлейлѣ, гдѣ ея собственный лакей внесъ ящикъ въ номеръ. Лиззи догадалась, что она служитъ предметомъ общаго разговора. Утромъ народъ глазѣлъ на нее съ особеннымъ вниманіемъ, пока она шла по длинной платформѣ, а передъ ней тащили все тотъ-же ящикъ, она мысленно пожалѣла даже, зачѣмъ она сама его не несла, потому что, вѣроятно, это не произвело-бы такого скандала, какъ теперь. Лиззи казалось, что вся ея прислуга въ заговорѣ противъ нея; миссъ Мэкнельти, и та сдѣлалась еще противнѣе. И дѣйствительно, бѣдная миссъ Мэкнельти, всегда совѣстливо исполнявшая свои обязанности и старавшаяся отплатить добромъ за хлѣбъ-соль, которымъ она пользовалась, не могла побѣдить тяжелаго впечатлѣнія, произведеннаго на нее сценой съ Кампердауномъ и потому не мудрено, что она приняла холодный и отчасти черствый тонъ, говоря съ своей патронесой. Исторія съ ожерельемъ до того ее оскорбила, что она ужь начала строить планы, какъ-бы ей поскорѣе отдѣлаться отъ Лиззи и устроиться гдѣ-нибудь въ другомъ домѣ.
И точно, что за удовольствіе жить съ женщиной, которая путешествуетъ, имѣя при себѣ въ несгараемомъ ящикѣ десятитысячное ожерелье, составлявшее чужую собственность: какъ-бы то ни было, но леди Эстасъ и миссъ Мэкнельти, съ прислугой, и съ несгораемымъ ящикомъ, благополучно прибыли въ Портрэ.
ГЛАВА XXI.
Во все время своего путешествія леди Эстасъ была въ такомъ отвратительномъ расположеніи духа, что несчастной миссъ Мэкнельти дорогой не разъ приходила въ голову мысль: не лучше-ли ей уйдти къ леди Линлитгау или даже въ рабочій домъ, чѣмъ оставаться у такого тирана въ юбкѣ? Но по пріѣздѣ въ замокъ, леди Эстасъ вдругъ перемѣнилась: ласковая улыбка не сходила съ ея губъ, она со всѣми сдѣлалась привѣтлива и любезна. Нельзя было, впрочемъ, и осуждать Лиззи за то, что она находилась въ состояніи постояннаго раздраженія впродолженіи пути и что она сердилась на всѣхъ и на все, сама того не замѣчая. Если-бы миссъ Мэкнельти могла понять, какое тяжкое бремя несла ея патронеса изъ-за ящика съ брилліантами она, конечно, извинила-бы ея гнѣвъ. До сихъ поръ исторія съ ожерельемъ сохранялась въ тайнѣ и была извѣстна только немногимъ лицамъ; но теперь, противный повѣренный громко на улицѣ, въ присутствіи всей прислуги, заговорилъ объ ожерельѣ, и леди Эстасъ чувствовала, что эта исторія разнеслась повсюду, что о ней толкуютъ даже всѣ носильщики, начиная съ лондонскаго дебаркадера до станціи Тру въ въ Шотландіи, куда выѣхала собственная карета леди, чтобы перевезти ее въ замокъ Портрэ. Ночь, проведенная Лиззи въ Карлейлѣ, была для нея невыносима; мысль о брилліантахъ мучила ее вплоть до утра. "Кто знаетъ? восклицала бѣдная леди, ворочаясь на постели,-- быть можетъ, мой лакей и горничная слышали дерзкое притязаніе Кампердауна -- сдѣлать у меня обыскъ въ домѣ!"
