Это было справедливо. Лучинда родилась въ Нью-Йоркѣ, воспитывалась тамъ до шестнадцати лѣтъ, а потомъ отвезена въ Парижъ на девять мѣсяцевъ, а изъ Парижа привезена въ Лондонъ теткой. Мистрисъ Карбункль всегда говорила, что Лучинда получила воспитаніе парижское. Сама Лучинда никогда не говорила о своемъ воспитаніи и прошлой жизни.
-- Я вотъ скажу вамъ что, сказалъ одинъ итонскій школьникъ своей старшей сестрѣ, когда разсуждали о характерѣ и положеніи Лучинды:-- она героиня и застрѣлитъ человѣка ни за что, ни про что.
Въ семействѣ этого школьника Лучинду всегда послѣ этого называли героиней.
Какимъ образомъ Джорджъ де-Брюсъ Карутерсъ привязался къ этимъ дамамъ было тайной, но лордъ Джорджъ всегда былъ таинственъ. Это былъ молодой человѣкъ -- его считали молодымъ -- лѣтъ сорока-пяти и онъ все дѣлалъ не такъ, какъ дѣлаютъ другіе. Онъ много охотился, но не водилъ дружбы съ охотниками, являлся то въ этомъ графствѣ, то въ другомъ, совершенно пренебрегая травой, заборами, дружбою или лисицами. Лейстеръ, Эссексъ, Айрширъ или Баронъ равно приводили его въ восторгъ, и во всѣхъ графствахъ онъ былъ какъ дома. Состоянія у него никогда не было и онъ не заработывалъ шилинга. Говорили, что въ молодости онъ учился у стряпчаго въ Абердинѣ и назывался тогда просто Джорджъ Карутерсъ. Его троюродный братъ, маркизъ Килайкрэнкай, былъ убитъ на охотѣ; вторая отрасль благородной фамиліи пала при Балаклавѣ, третья погибла въ индійскомъ возстаніи, а четвертая, царствовавшая нѣсколько мѣсяцевъ, скоропостижно умерла, оставивъ большую семью, состоявшую изъ дочерей. Въ три года исчезли четыре брата, не оставивъ мужского наслѣдника, а старшій братъ Джорджа, служившій тогда въ вест-индскомъ полку, былъ призванъ на родину изъ Демерары, чтобъ сдѣлаться маркизомъ Килайкрэнкай. По обычной вѣжливости правительства, всѣ братья были сдѣланы лордами, и за двѣнадцать лѣтъ до начала нашего разсказа Джоржъ Карутерсъ, давно бросившій контору въ Абердинѣ, сдѣлался лордомъ Джорджемъ де-Брюсъ Карутерсомъ.
Какъ онъ жилъ, никто не зналъ. Считали невозможнымъ, чтобъ братъ много помогалъ ему, такъ какъ имѣніе, укрѣпленное за наслѣдовавшими Килакрэнкайскій титулъ, было не велико. Онъ иногда бывалъ въ Сити и предполагали, что ему знакома биржевая игра. Можетъ быть, онъ держалъ пари на скачкахъ. Вообще онъ жилъ съ людьми со средствами -- или по-крайней-мѣрѣ съ однимъ человѣкомъ со средствами за одинъ разъ; но знавшіе его хорошо увѣряли, что онъ никогда не занималъ шилинга у пріятеля и никогда не долженъ былъ гинеи поставщику. У него всегда были лошади, но никогда не бывало дома. Въ Лондонѣ онъ помѣщался въ одной комнатѣ и обѣдалъ въ клубѣ. Онъ былъ полковникъ волонтерскаго егерскаго полка -- самыхъ буйныхъ удальцовъ во всей Англіи -- и слылъ отъявленнымъ радикаломъ. Его даже подозрѣвали въ республиканскихъ чувствахъ, и несвѣдущіе лондонскіе юноши намекали, что онъ былъ центромъ великимъ британскихъ феніевъ. Онъ былъ приглашенъ въ депутаты отъ Тауер-Гамлетса, но сказалъ депутаціи, явившейся къ нему, что онъ знаетъ кое-что получше этого. Заплатятъ ли они его издержки и положатъ ли ему жалованье? Депутація сомнѣвалась, можетъ ли обѣщать это.
-- А я не сомнѣваюсь, но знаю навѣрное, что этого не сдѣлаютъ, сказалъ лордъ Джорджъ, и депутація вернулась восвояси.
По наружности это былъ длинноногій, длиннотѣлый, длиннолицый мужчина, съ густыми бакенбардами и густыми усами, но съ выбритымъ подбородкомъ. Глаза его глубоко сидѣли въ головѣ, щеки были впалы и желты, а между тѣмъ онъ казался сильнымъ и здоровымъ человѣкомъ. Руки у него были большія, костлявыя, шея казалась длинной, потому что онъ такъ носилъ рубашку, что часть горла всегда была обнажена.
Очевидно, онъ любилъ находиться въ обществѣ красивыхъ женщинъ, но никто не предполагалъ, чтобъ онъ женился. Послѣдніе два-три года между нимъ и мистрисъ Карбункль завязалась дружба, а въ послѣдній сезонъ онъ сдѣлался почти коротокъ съ нашей Лиззи. Лиззи думала, не можетъ ли онъ сдѣлаться корсаромъ, котораго рано или поздно она должна встрѣтить.
Сэр-Грифинъ Тьюитъ, которымъ въ настоящемъ періодѣ его карьеры руководилъ лордъ Джорджъ, былъ не очень любезный баронетъ. Да и обстоятельства его были таковы, что не могли сдѣлать человѣка любезнымъ. Онъ номинально былъ не только наслѣдникомъ, но и владѣльцемъ большого состоянія -- но не могъ дотронуться до капитала и количество дохода опредѣлялось съ дозволенія законниковъ. Грейстокъ сказалъ правду -- съ нимъ всѣ тягались -- такъ успѣшно его отецъ разстроилъ имѣнье. Замокъ Тьюитъ пришелъ въ упадокъ въ четыре года, а теперь отдавался внаймы почти даромъ.
Сэр-Грифинъ былъ бѣлокурый худощавый молодой человѣкъ, съ дурными глазами, съ слабымъ ртомъ, съ худощавыми руками, любившій крѣпкіе напитки и ненавидѣвшій смертельно всякаго знакомаго, который выигрывалъ отъ него пятифунтовый билетъ, и всякаго лавочника, который требовалъ уплаты по счету.
Но въ немъ было одно достоинство, выкупавшее всѣ недостатки -- онъ находилъ Лучинду Ронокъ красавицей и желалъ жениться на ней.
