Вотъ какихъ друзей Лиззи Юстэсъ принимала въ замкѣ Портрэ въ первый день своего роскошнаго гостепріимства -- вмѣстѣ съ Джономъ Юстэсомъ и съ Джозефомъ Эмиліусомъ, моднымъ проповѣдникомъ въ Мэйфэрѣ.
Пріѣздъ Джона Юстэса былъ очень важенъ для Лиззи, хотя Джонъ Юстэсъ пріѣхалъ только на два дня. Это избавляло ее отъ необходимости казаться брошенной передъ ея друзьями -- брошенной тѣми, которымъ слѣдовало быть близкими къ ней, что было бы прискорбно для нея.
Присутствіе Джона у ней на два дня помогло ей оправиться. Она могла называть его Джономъ, приводить къ нему своего сына и напоминать съ нѣжнѣйшей улыбкой -- почти со слезами, что онъ опекунъ мальчика.
-- Малюточка! Такъ многое зависитъ отъ этой жизни -- не такъ ли, Джонъ? шепнула она на ухо ему.
-- Счастливчикъ! сказалъ Джонъ, потрепавъ мальчика по головѣ: -- позвольте; разумѣется, онъ поступитъ въ Итонъ.
-- Еще не скоро, сказала Лиззи съ трепетомъ.
-- Конечно, не теперь; -- лѣтъ двѣнадцати.
За этимъ мальчика увели. Она сыграла своего козыря. Джонъ Юстэсъ былъ добрякъ, умѣлъ прощать многое и не ожидалъ совершенства въ людяхъ.
Мистрисъ Карбункль ему не понравилось; къ красотѣ Лучирды онъ остался равнодушенъ;-- татарина лорда Джорджа онъ боялся, а сэр-Грифина презиралъ. Въ душѣ онъ считалъ Эмиліуса самозванцемъ, способнымъ пожалуй обворовать его, а мисъ Мэкнёльти не казалась ему привлекательна. Но онъ улыбался и былъ веселъ, называлъ лэди Юстэсъ по имени и радъ былъ оказаться ей полезнымъ, показавъ ея друзьямъ, что Юстэсы не совсѣмъ ее бросили.
--Я получила такое дружеское письмо отъ милаго епископа, сказала Лиззи:-- но онъ пріѣхать не можетъ. Онъ не можетъ отказаться отъ приглашенія, сдѣланнаго прежде моего.
-- Очень далеко, сказалъ Джонъ:-- а онъ уже не молодъ; -- притомъ за бобсборскими пасторами надо присматривать.
-- Я не думаю, чтобъ его удерживало что-нибудь подобное, сказала Лиззи, которая не думала, чтобъ блаженное состояніе епископа портилось занятіями.
Джонъ былъ такъ милъ, что она почти рѣшилась поговорить съ нимъ объ ожерельѣ; но она была осторожна, обдумала и нашла, что лучше промолчать. Джонъ Юстэсъ, конечно, былъ очень добръ, но можетъ быть и скажетъ ей некрасивое словцо, если она поступитъ опрометчиво. Она воздержалась и послѣ завтрака на второй день онъ уѣхалъ безъ всякихъ намековъ на непріятныя дѣла.
-- Я считаю моего деверя совершеннымъ джентльмэномъ, сказала Лиззи съ энтузіазмомъ, когда о немъ стали разсуждать за-глаза.
-- Это несомнѣнно, сказала мистрисъ Карбункль.-- Онъ мнѣ кажется очень спокойнаго характера.
-- Ему не очень нравилось это общество, сказалъ лордъ Джорджъ.
-- А я увѣрена, что ему нравилось, сказала Лиззи.
-- Я говорю съ политической стороны. Для него мы всѣ бурные демагоги и цыгане. Юстэсъ старый тори, можетъ быть единственный оставшійся тори. Но вы правы, лэди Юстэсъ, онъ джентльмэнъ.
-- Онъ себѣ на умѣ не хуже другихъ, сказалъ сэр-Грифинъ.
-- А я что -- демагогъ или цыганка? спросила Лиззи корсара.-- Я не знаю.
-- Отчасти и то и другое, лэди Юстэсъ.
-- А мисъ Ронокъ тоже демагогъ?
-- Конечно, сказалъ лордъ Джорджъ:-- я кажется, не клеплю на васъ, мисъ Ронокъ?
-- Лучинда демократъ, а не демагогъ, лордъ Джорджъ, сказала мистрисъ Карбункль.
-- Этихъ различій мы не понимаемъ по сю сторону Океана. Но демагоги, демократы, демонстраціи и демосѳеновское краснорѣчіе -- все равномѣрно противно для Джона Юстэса. Какъ молодой человѣкъ, это самый лучшій тори, мнѣ извѣстный.
-- Онъ вѣренъ своему знамени, сказалъ Эмиліусъ, старавшійся возбудить вниманіе мисъ Ронокъ къ драматическимъ произведеніямъ Шекспира:-- а я люблю людей, вѣрныхъ своему знамени.
Эмиліусъ говорилъ съ легкимъ иностраннымъ произношеніемъ -- такимъ легкимъ, что оно могло только служитъ къ тому, чтобы привлечь на него вниманіе.
Пока Юстэсъ еще былъ въ Портрэ, пришло письмо отъ Фрэнка Грейстока, сообщавшее, что онъ пріѣдетъ въ Портрэ изъ Глазго въ среду 5 ноября. Онъ долженъ ночевать въ Глазго; дѣла, друзья или удовольствія требовали его вниманія въ этомъ обширномъ центрѣ торговли. Его убѣдили охотиться и онъ согласился. Съ Кильмарнокской стороны графства въ эту среду собиралась охота и онъ приведетъ съ собою лошадь изъ Глазго. Даже въ Глазго можно было нанять охотничью лошадь и отослать утромъ за сорокъ или пятьдесятъ миль, а вечеромъ возвратить ее. Лиззи разузнала обо всемъ и написала ему. Если онъ зайдетъ въ конюшню Мэк-Фарлэна въ Бухананской улицѣ, или даже напишетъ къ Мэк-Фарлэну, онъ навѣрно найдетъ порядочную лошадь. Мэк-Фарлэнъ посылалъ лошадей въ Айрширъ каждый божій день. Стоило только заплатить три гинеи за лошадь, а потомъ за отправку по желѣзной дорогѣ.
