-- Господи помилуй! воскликнулъ лордъ Джорджъ: -- вся лондонская полиція, начиная отъ главнаго начальника до послѣдняго сыщика, гоняется за ожерельемъ. Каждому извѣстному вору въ городѣ завидуютъ другіе воры, воображая, что ему удалось захватить поживу. Меня подозрѣваютъ, Бенджамина подозрѣваютъ, сэр-Грифина заподозрѣли, половина ювелировъ въ Лондонѣ и Парижѣ находится подъ подозрѣніемъ, что у нихъ скрываются брилліанты; у всѣхъ мужчинъ и женщинъ только и толковъ, что о брилліантахъ, и ссоры за нихъ выходятъ до того крупныя, что друзья готовы горло другъ другу перерѣзать, между тѣмъ какъ все это время они преспокойно лежатъ въ вашей шкатулкѣ! Но скажите на милость, какимъ же образомъ вы могли взломать сундучокъ и вынести его изъ вашей комнаты въ Карлейлѣ?
Тутъ Лиззи, дрожа отъ страха, часто опуская глаза на полъ, шепотомъ разсказала всю исторію.
-- Еслибъ у меня была одна минута для размышленія, я разсказала бы всю правду еще въ Карлейлѣ. Зачѣмъ мнѣ было красть то, что составляетъ мою собственность? Но всѣ сбѣжались ко мнѣ въ спальню такъ неожиданно, что мнѣ трудно было сказать, что они у меня подъ подушкою.
-- Я думаю.
-- А потомъ я не могла уже никому разсказать. Мнѣ все хотѣлось вамъ признаться -- съ самаго начала такъ хотѣлось! Мнѣ сдавалось, что вы будете великодушны ко мнѣ. Вѣдь это ожерелье моя собственность. Развѣ я не могу дѣлать что хочу съ своею собственностью?
-- Ну да -- въ нѣкоторой степени; но видите ли, изъ-за него начался уже процесъ въ судѣ. Кромѣ того въ Карлейлѣ вы дали ложную присягу, и во всякомъ случаѣ это дѣло не совсѣмъ чисто -- понимаете?
-- А я думаю не такъ.
-- Едвали. Майоръ Макинтошъ, судьи, господа Бёнфитъ и Гэджеръ не притихнутъ и не сядутъ сложа ручки, мирные и довольные, когда узнаютъ, чѣмъ кончится вся эта хлопотливая исторія. И какъ я думаю, Кэмпердаунъ подастъ жалобу о взысканіи съ васъ за всѣ издержки. Признаюсь, все это необыкновенно умно устроено, только пользы въ томъ я не вижу.
-- Я поступила какъ безумная, но вы не покинете меня?
-- Клянусь честью, я не придумаю, что тутъ дѣлать.
-- Хотите получить ихъ отъ меня въ подарокъ?
-- Разумѣется, не хочу.
-- Но они такъ дорого стоятъ -- десять тысячъ фунтовъ! Притомъ же это моя собственность и что хочу могу съ ними дѣлать.
-- Вы очень добры, но я-то что съ ними буду дѣлать?
-- Продадите.
-- А кто купитъ ихъ? И послѣ этого не пройдетъ недѣли, меня посадятъ въ тюрьму, а мѣсяца чрезъ два заставятъ выслушать свой приговоръ въ судѣ. Нѣтъ, ужъ этого-то именно я не сдѣлаю, душа моя.
-- Что же вы сдѣлаете для меня? Вѣдь вы другъ мнѣ -- не правда ли?
Брилліантовое ожерелье не прельщало лорда Джорджа де-Брюса Карутерса, но замокъ Портрэ съ его доходами и сознаніе, что Лиззи Юстэсъ еще очень молода, были весьма обольстительны. Ея красота тоже не совсѣмъ пропадала даромъ для лорда Джорджа, хотя, какъ онъ часто самъ себѣ говорилъ, онъ былъ слишкомъ старъ для того, чтобъ много жертвовать на такія игрушки. Что-нибудь онъ долженъ для нея сдѣлать, хотя бы потому только, что она созналась ему откровенно. Не могъ же онъ уйти и бросить ее, не сказавши ни слова утѣшенія и ничего не сдѣлавши для нея. И онъ ни за что не донесъ бы на нее, не выдалъ бы ее полиціи.
-- Вы не покинете меня, сказала она, взявъ его руку и цѣлуя ее унизительно, какъ несчастная просительница.
Онъ обнялъ ее за талью, но скорѣе какъ дитя, чѣмъ женщину, какъ онъ увѣрялъ себя. Изъ всѣхъ дѣлъ, въ которыхъ ему приходилось участвовать, это было самое трудное. Съ покорностью она приняла его объятіе, и прижавшись къ его плечу, смотрѣла прямо ему въ глаза. Еслибъ только онъ сказалъ ей, что любитъ ее, онъ былъ бы связанъ съ нею и -- тогда онъ долженъ остаться ей вѣренъ.
-- Джорджъ! воскликнула она и залилась слезами съ тихими, сдержанными рыданіями, прижавшись лицомъ къ его рукѣ.
-- Все это очень хорошо, сказалъ онъ, все еще держа ее въ объятіяхъ -- такъ было пріятно держать ее!-- Но какого чорта съ ними дѣлать? Я не придумаю, какъ изъ этого выбраться. Мнѣ кажется, что лучше всего будетъ вамъ отправиться къ Кэмпердауну, передать брилліанты и сказать всю правду, какъ она есть.
Она зарыдала еще сильнѣе и рыдала до-тѣхъ-поръ, пока ея тонкое ухо уловило звуки шаговъ на лѣстницѣ; въ одинъ мигъ она высвободилась изъ его объятій и сидѣла на диванѣ почти безъ слѣда слезъ на глазахъ. Вошелъ лакей и спросилъ отъ имени мистрисъ Карбункль, нужна ли будетъ карета лэди Юстэсъ на этотъ день. Самымъ пріятнымъ голосомъ лэди Юстэсъ послала привѣтъ мистрисъ Карбункль съ увѣреніями, что ей карета не нужна до самаго вечера. Лакей ушелъ.
-- Вамъ ничего другого не остается дѣлать, продолжалъ лордъ Джорджъ: -- какъ выдать ихъ Кэмпердауну и отдѣлаться стыдомъ. Не думаю, чтобъ васъ стали преслѣдовать судомъ.
-- Меня преслѣдовать! воскликнула Лиззи.
-- За ложную присягу, какъ я полагаю.
-- А что они могутъ со мною сдѣлать?
-- О! я не знаю навѣрное. Запрутъ васъ пожалуй лѣтъ на пять въ тюрьму.
-- За то, что мое собственное ожерелье лежало подъ подушкой въ моей комнатѣ?
-- Вспомните-ка, сколько хлопотъ вы всѣмъ надѣлали.
