-- Ни за что не отдамъ ихъ Кэмпердауну! Они мои -- моя собственность. Мой кузенъ, мистеръ Грейстокъ, побольше знаетъ всякихъ Кэмпердауновъ и тотъ то же говоритъ. О Джорджъ! придумайте что-нибудь. Только не говорите, что я должна ихъ отдать. Не купитъ ли ихъ Бенджаминъ?
-- Да -- за пустяшную цѣну, а потомъ разсказалъ бы всю эту исторію и получилъ денежки съ противной стороны. Бенджамину нельзя довѣриться.
-- Но вамъ я могу довѣриться.
Она ухватилась за него и слезами и заклинаніями заставила его повторить обѣщаніе не выдавать ея тайны. Она одно твердила, чтобъ онъ принялъ отъ нея ужасный свертокъ и поступилъ съ нимъ какъ заблагоразсудитъ. Но отъ этого онъ положительно отказался, доказывая ей, что ожерелье гораздо безопаснѣе при ней, чѣмъ при немъ. Онъ объяснилъ ей, что если оно будетъ захвачено въ его рукахъ, то преступленіе его будетъ гораздо важнѣе, чѣмъ когда бы у нея нашлось. Вѣдь это ея собственность, какъ она сама всегда утверждаетъ, и еслибъ не такъ то право собственности подвержено такому сомнѣнію, что ее никакъ уже нельзя обвинить въ кражѣ. И потомъ ему надо подумать, все сообразить -- дать себѣ время на размышленіе -- прежде чѣмъ принять надлежащія мѣры.
Но въ ея душѣ была еще тревога, на счетъ которой она желала получить его совѣтъ, прежде чѣмъ онъ уйдетъ. Она сказала сыщику, что позволитъ сдѣлать обыскъ въ своихъ комодахъ и сундукахъ, если кузенъ Фрэнкъ посовѣтуетъ ей. Ну что если полиція нагрянетъ вмѣстѣ съ ея кузеномъ въ то время, какъ брилліанты еще лежатъ въ шкатулкѣ? Что тогда ей дѣлать? Онъ можетъ прійти во всякое время и тогда придется повиноваться ему.
-- А онъ думаетъ, что они украдены въ Карлейлѣ? спросилъ лордъ Джорджъ.
-- Разумѣется, онъ такъ думаетъ, отвѣчала Лиззи съ негодованіемъ.
-- Но они не осмѣлятся требовать, чтобъ васъ лично обыскивали, замѣтилъ Джорджъ.
Лиззи ничего не сказала на то, а только заявила, что должна руководиться совѣтомъ кузена.
-- Имѣйте ихъ при себѣ, когда онъ придетъ. Не берите ихъ съ собою, когда выѣзжаете, но дома держите ихъ у себя въ карманѣ. Врядъ ли они приведутъ съ собою женщину, чтобъ обыскивать васъ.
-- Но утромъ полицейскій приводилъ уже съ собою женщину.
-- Въ такомъ случаѣ вы можете отказаться наперекоръ совѣту вашего кузена. Покажите, что вы на него разсердились и что вы на всѣхъ сердитесь. Поклянитесь, что вы ни за что не намѣрены покоряться такому оскорбленію. Они не могутъ производить обыска безъ вашего позволенія, развѣ получатъ на то приказъ отъ суда. Не думаю, чтобъ они зашли такъ далеко. Если они и станутъ осматривать, то не дальше какъ ваши сундуки и платья. Если же они потребуютъ большаго, то будьте непреклонны и откажитесь рѣшительно. Разумѣется, они станутъ подозрѣвать васъ, но вѣдь они и теперь подозрѣваютъ васъ. И кузенъ Фрэнкъ будетъ подозрѣвать, но вы должны помириться съ этимъ. Дѣло будетъ прескверное -- но я ничего лучшаго не вижу. А главное -- никому ни слова обо мнѣ!
-- О, нѣтъ! никому, сказала Лиззи, обѣщая повиноваться ему.
Тогда онъ сталъ прощаться съ нею.
-- Вы останетесь мнѣ вѣрны -- вѣдь останетесь? спросила Лиззи, опять ухватившись за его руку.
Онъ далъ обѣщаніе оставаться вѣрнымъ.
-- О, Джорджъ! кромѣ васъ у меня нѣтъ друга! Вы будете заботиться обо мнѣ, не правда ли?
Онъ обнялъ ее, поцѣловалъ и далъ слово заботиться о ней. И какъ онъ могъ бы уклониться отъ этого? Когда онъ ушелъ, Лиззи стала обдумывать все случившееся и рѣшила, что наконецъ она нашла своего корсара.
