При такомъ положеніи вещей слѣдовало ли ей принимать руку лорда Фона? Разумѣется, она не могла быть увѣрена, чтобъ послѣдствіемъ его посѣщенія оказалось вторичное предложеніе, но она считала возможнымъ довести его до того, приложивъ съ своей стороны нѣкоторое стараніе. Зачѣмъ бы ему и пріѣзжать къ ней, если онъ самъ не имѣлъ подобнаго намѣренія? На этотъ счетъ она не имѣла ни малѣйшаго сомнѣнія. Онъ неминуемо возобновитъ свое предложеніе; по приметъ ли она его -- вотъ въ чемъ заключался вопросъ. Она клялась Фрэнку, что никогда не будетъ женой лорда Фона, и поклялась сама себѣ, что заставитъ этого негодника поплатиться. Теперь представлялся случай отплатить ему и доказать Фрэнку, что она говорила искренно. Къ тому же, этотъ человѣкъ рѣшительно ей противенъ. Конечно, это обстоятельство не имѣло большого значенія, но все же значило что-нибудь въ глазахъ Лиззи Юстэсъ. Кузенъ Фрэнкъ ей нравился -- и лордъ Джорджъ тоже. Она сама хорошенько не знала, кого изъ обоихъ по-настоящему любила, хотя во всякомъ случаѣ предпочтеніе отдавала кузену Фрэнку, какъ болѣе надежному изъ двухъ. Лордъ Фонъ голякъ, вспомнилось ей. И тѣ оба бѣдны, но ихъ бѣдность не казалась такимъ недостаткомъ въ глазахъ Лиззи, какъ приличная разсчетливость тугого на руку лорда Фона. У него правда былъ кой-какой доходишко и онъ настоящій пэръ, а слѣдовательно она будетъ женою пэра. Вдумываясь въ эти всѣ вопросы, она пришла къ заключенію, что много можно бы сказать и за и противъ; тяжелымъ гнетомъ лежала на ея душѣ необходимость принять немедленное рѣшеніе.
Ровнехонько въ назначенный часъ явился лордъ Фонъ, и разумѣется, нашелъ Лиззи одну. Всѣ мѣры были приняты. Его повели наверхъ и она приняла его очень любезно. Она встала при его входѣ и протянула ему руку. Ни слова привѣтствія ею произнесено не было, но она глядѣла на него съ доброю улыбкой и оставляла съ минуту свою руку въ его рукѣ. Онъ очевидно чувствовалъ себя неловко и былъ смущенъ до крайности; разсѣять его смущеніе, понятно, не входило въ ея расчеты.
-- Надѣюсь, вамъ теперь лучше, догадался онъ наконецъ сказать.
-- Я поправляюсь, лордъ Фонъ. Не угодно ли садиться?
Онъ сѣлъ, поставилъ шляпу на полъ возлѣ себя, но рѣшительно не могъ ничего придумать, что бы сказать.
-- Я была очень больна.
-- Я слышалъ и очень жалѣлъ.
-- Было отчего и заболѣть -- не такъ ли?
-- То-есть вы говорите о кражѣ?
-- О многомъ говорю я, лордъ Фонъ. Кражи еще не самое худшее, хотя конечно перепугали меня до смерти. Вѣдь ихъ было двѣ.
-- Знаю.
-- Ахъ, ужасно вспомнить! Потомъ мнѣ угрожали процесомъ. Вы слышали?
-- Слышалъ.
-- Не чуть ли отъ процеса-то отказались теперь. По словамъ моего кузена Грейстока, который вѣрнымъ былъ мнѣ другомъ въ моемъ горѣ, эти олухи теперь наконецъ догадались, что имъ и опереться-то не на что. Вѣрно вы и про это слышали, лордъ Фонъ?
Конечно лордъ Фонъ смутно слышалъ сущность мнѣнія Дова, а именно, что ожерелья нельзя было требовать въ качествѣ фамильнаго имущества, неотъемлемо принадлежащаго Юстэсовскому роду. Но онъ слышалъ также, что Кэмпердаунъ не сомнѣвался нисколько въ томъ, что вернетъ это имущество другимъ путемъ. Отказались ли окончательно отъ такого требованія, или оставили его потому, что брилліантовъ болѣе не оказывалось, этого лордъ Фонъ не зналъ, да и никому другому извѣстно не было -- самъ Кэмпердаунъ не принималъ еще рѣшенія на этотъ счетъ. Только то зналъ лордъ Фонъ, что сестра его въ послѣднее время перемѣнила тактику въ своей ожесточенной борьбѣ противъ Лиззи Юстэсъ, прибѣгнувъ къ сценѣ, которую видѣлъ Гауранъ, вмѣсто того, чтобъ выставлять на видъ жадность Лиззи по поводу ожерелья. Изъ этого лордъ Фонъ вывелъ то заключеніе, что ему слѣдуетъ опасаться, какъ бы не измѣнилъ ему сильный пунктъ относительно ожерелья. Однако онъ счелъ бы неприличнымъ сознаться, что выставленная имъ причина для отступленія вовсе причиною служить не могла. А привести другую ему было бы до крайности трудно, еслибъ попытались вынудить его къ тому. Онъ очень хорошо зналъ, что у него духу не хватитъ сказать дамѣ, что онъ отъ сестры слышалъ, будто нѣкоторый Анди Гауранъ былъ свидѣтелемъ нѣкоторой ужасной сцены на скалахъ въ Портрэ. Итакъ нашъ лордъ хранилъ молчаніе, оставляя безъ отвѣта первое утвержденіе Лиззи насчетъ брилліантовъ.
Но ожерелье было ея сильнымъ пунктомъ и она не имѣла ни малѣйшаго намѣренія дать ему увильнуть отъ этого вопроса.
-- Если не ошибаюсь, лордъ Фонъ, вы сами раза два говорили о моихъ брилліантахъ съ этимъ гадкимъ старымъ стряпчимъ?
-- Я безспорно видѣлся съ Кэмпердауномъ. Онъ нашъ фамильный стряпчій.
-- Вы такъ были добры, что интересовались вопросомъ о моихъ брилліантахъ -- не правда ли?
Съ минуту, она ждала отвѣта, но не получивъ, прибавила:
-- Развѣ не такъ?
-- Это справедливо, лэди Юстэсъ.
