Все это Люси слушала и не выказывала ни малѣйшихъ признаковъ, даже движеніемъ головы, что она страдаетъ. Потомъ лэди Линлитго спросила ее, что она намѣрена дѣлать послѣ пятаго апрѣля.
-- Я вовсе не вижу, почему вамъ не остаться здѣсь, если вамъ пріятно, мисъ Морисъ -- то-есть если вы отказались отъ глупой мысли о помолвкѣ съ Фрэнкомъ Грейстокомъ.
Люси улыбнулась и даже поблагодарила графиню, но сказала, что она рѣшилась вернуться въ Ричмондъ мѣсяца на два, пока не найдетъ другого мѣста гувернантки. Потомъ она вернулась въ свою комнату и опять сѣла у окна, смотря на улицу.
Какая ей теперь нужда до того, куда она поѣдетъ? А между тѣмъ она должна поѣхать куда-нибудь и дѣлать что-нибудь. У ней оставалась скучная забота о своей личности, и пока она жива, она должна ѣсть, одѣваться и имѣть пріютъ. Она не могла вести горькую жизнь въ домѣ лэди Фонъ, ѣсть хлѣбъ изъ милости, таскаться по комнатамъ и по саду безъ пользы и въ праздности. Какъ горько ей было заботиться о своей личности, когда она чувствовала, что изъ этой личности ничего нельзя сдѣлать хорошаго! Она сомнѣвалась даже, можетъ ли она быть полезной гувернанткой и останется ли у ней энергіи зарабатывать свой хлѣбъ, преподавая какъ слѣдуетъ то немногое, что она знала. Но она должна сдѣлать попытку и продолжать до тѣхъ поръ, пока Господь въ своемъ милосердіи не возьметъ ее къ себѣ.
А между тѣмъ нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ жизнь была для нея такъ сладостна! Когда она чувствовала это, она не думала о тѣхъ короткихъ дняхъ взволнованнаго лихорадочнаго блаженства, въ которые думала, что всѣ блага міра посыплятся къ ней на колѣна, но о прежнихъ годахъ, въ которые все для нея было въ такомъ положеніи какъ теперь, -- съ единственнымъ исключеніемъ, что тогда она не была обманута. Она была полна улыбокъ, веселости, совершенно счастлива между друзьями, хотя сознавала необходимость заработывать себѣ хлѣбъ посредствомъ самой ненадежной профессіи, въ то время, когда ее не ожидала никакая надежда. Хотя она любила этого человѣка и не имѣла никакой надежды, она была счастлива. Но теперь навѣрно изъ всѣхъ дѣвушекъ и женщинъ она была самая несчастная.
Согласившись съ справедливостью мнѣнія лэди Фонъ, Люси отказалась отъ всякой надежды. Всѣ говорили это, и это была правда. Ни слова ни съ какой стороны не ободряло ее. Дѣло было кончено и она никогда болѣе не будетъ поминать его имени. Она просто попроситъ всѣхъ Фоновъ не упоминать о немъ въ ея присутствіи. Она никогда не будетъ порицать его и конечно не станетъ хвалить. На сколько она будетъ въ состояніи управлять своимъ языкомъ, его имя никогда не будетъ на ея губахъ.
Она думала одно время, что пошлетъ письмо уже написанное, другое письмо она не могла рѣшиться написать. Даже думать о Фрэнкѣ было для нея мучительно; но сообщать ему свои мысли было хуже чѣмъ мученіе. Это было бы почти сумасшествіе. Къ чему было посылать письмо? Если все кончено, стало быть кончено. Можетъ быть у ней оставалась -- безъ ея вѣдома -- слабая искра надежды, что можетъ быть еще онъ вернется къ ней.
Наконецъ она рѣшилась не посылать никакого письма и уничтожила написанное.
Но она написала записку къ лэди Фонъ, въ которой съ признательностью принимала ласковое предложеніе своего стараго друга, до того времени пока она можетъ "найти мѣсто".
"Относительно другого предмета, писала она: "я знаю, что вы правы. Пожалуйста пусть все будетъ такъ, какъ будто ни было никогда".
Настало наконецъ утро той субботы, когда лордъ Фонъ обѣщалъ быть у Лиззи; знаменательный то былъ день въ неизвѣстномъ домѣ въ Гертфордской улицѣ -- преимущественно, разумѣется, по случаю посѣщенія его сіятельства, но также и въ силу другихъ событій, которыя столпились какъ-разъ въ эту субботу. Мы зашли немного впередъ въ нашемъ разсказѣ, такъ какъ лэди Линлитго только въ слѣдующій понедѣльникъ прочла въ газетахъ и сообщила Люси, что схваченъ какой-то человѣкъ по поводу кражи брилліантовъ. Рано поутру въ субботу сэр-Грифинъ Тьюитъ прикатилъ въ Гертфордскую улицу и бурная произошла сцена сперва между нимъ и Лучиндою, а потомъ между нимъ и мистрисъ Карбункль. Сама Лиззи ничего не видала, но мистрисъ Карбункль пересказала ей обо всемъ. Она въ послѣдніе дни совсѣмъ перемѣнила свое обращеніе съ Лиззи и была съ нею очень ласкова, а между тѣмъ въ теченіе почти всего февраля мѣсяца настоящая хозяйка дома почти и вѣжливости не соблюдала въ отношеніи своей прибыльной гостьи, намекая не разъ, что условія, на которыхъ онѣ сошлись, было бы лучше уничтожить.
-- Видите ли, лэди Юстэсъ, сказала однажды мистрисъ Карбункль:-- тревоги по поводу всѣхъ этихъ кражъ мнѣ не подъ силу.
