Лиззи, въ то время еще больная и въ постоянномъ страхѣ, чтобъ отъ нея не потребовали отчета въ пропавшихъ брилліантахъ, воспользовалась своимъ положеніемъ больной, чтобъ отказаться обсуждать вопросъ о своемъ переѣздѣ. Теперь же она считалась выздоравливающею, но мистрисъ Карбункль стала по прежнему дружественна. На то безъ сомнѣнія была причина -- и причина явная въ глазахъ Лиззи. Лэди Гленкора навѣстила ее -- разумѣется, Лиззи понимала, что одно это совсѣмъ измѣняло ея положеніе. И потомъ, хотя она лишилась своихъ брилліантовъ, хотя воры, укравшіе ихъ, несомнѣнно посвящены въ тайну перваго воровства, и хотя она сама открыла эту тайну лорду Джорджу, котораго съ той поры не видала болѣе -- несмотря на всѣ эти поводы къ безпокойству, она въ послѣднее время постепенно выходила изъ того состоянія глубокаго унынія, въ которое впала, пока брилліанты находились у нея. Она знала, что теперь ей возвращается прежній вѣсъ, потому когда мистрисъ Карбункль пришла сообщить ей оскорбительныя слова, которыми внизу помѣнялись сэр-Грифинъ и его невѣста, и спросить ея совѣта, какъ теперь быть, Лиззи нисколько не изумилась и сказала:
-- Насколько я понимаю, партіи не суждено состояться.
-- О! ради Бога, не говорите такихъ ужасныхъ словъ послѣ всего, что я вынесла. Не намекайте Лучиндѣ на что-либо подобное.
-- Но судя по тому, что вы сейчасъ мнѣ разсказывали, онъ навѣрно никогда болѣе не вернется.
-- Какъ бы не такъ! Не безпокойтесь. У него только такая замашка.
-- Признаться, очень непріятная.
-- Безъ сомнѣнія, лэди Юстэсъ. Но что прикажете, нельзя вкушать одну сладость. Должна быть и горечь. Насколько мнѣ извѣстно, онъ получитъ имѣніе чрезъ нѣсколько лѣтъ -- и наконецъ Лучиндѣ положительно необходимо на что-нибудь рѣшиться. Она приняла его предложеніе -- ну и держись этого.
-- Она мнѣ кажется очень убита, мистрисъ Карбункль.
-- Всегда она была такой. Въ жизнь свою она не бывала весела и беззаботна, какъ другія дѣвушки. Я не видывала ее ни разу что называется счастливою.
-- Она вѣдь любитъ охоту?
-- Да -- любитъ скакать очертя голову, чтобъ забыться. Я сдѣлала для нея все, что могла; она должна теперь довести до конца затѣянное дѣло. И отступить-то нельзя; говоря по правдѣ, у насъ на это и средствъ не хватило бы.
-- Въ такомъ случаѣ старайтесь держать его въ лучшемъ расположеніи духа.
-- Не его собственно я и опасаюсь наиболѣе; но вотъ что, любезная лэди Юстэсъ, мы васъ попросимъ помочь намъ немного.
-- Какъ я могу?
-- И очень можете. Не одолжите ли вы намъ двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ только на шесть недѣль?
Въ лицѣ Лиззи мгновенно произошла перемѣна и глаза ея приняли пресеріозное выраженіе. Шутка ли, двѣсти-пятьдесятъ фунтовъ!
-- Конечно, вы вполнѣ будете обезпечены. Не давайте Лучиндѣ подарка, пока я не заплачу вамъ; это уже составитъ сорокъ-пять фунтовъ.
-- Тридцать-пять, поправила Лиззи съ сердцемъ.
-- Мнѣ казалось, что мы остановились на сорока-пяти, когда ночь шла о прислугѣ;-- потомъ вы можете сказать извощику, что я обязана платить за экипажъ и лошадей. Вы дадите ваши деньги, пожалуй всего только одною недѣлею ранѣе или около того, а между тѣмъ можете спасти этимъ Лучинду въ настоящую минуту.
-- Отчего вы не обращаетесь къ лорду Джорджу?
-- Къ лорду Джорджу! Да у него нѣтъ денегъ. Скорѣе онъ попроситъ у меня. Не знаю право, что съ нимъ сдѣлалось въ послѣднее время. Я думаю сначала, что между вами и имъ что-нибудь устроится. Эти двѣ кражи его просто съ ума свели. Но, милая Лиззи -- вѣдь вы можете одолжить насъ?
Мысль объ этомъ займѣ вовсе не понравилась Лиззи, а предложенное ей обезпеченіе она не ставила ни во что. Положимъ, она сказала бы извощику, что мистрисъ Карбункль обязана заплатить по счету вмѣсто нея, но что тогда будетъ, если мистрисъ Карбункль не заплатитъ? Что-жъ касается подарка Лучиндѣ, то ей крайне было непріятно, чтобъ имъ располагали такимъ образомъ, тогда какъ она имѣла въ виду добровольный дружескій подарокъ будущей лэди Тьюитъ. Однако и возстановлять противъ себя мистрисъ Карбункль она не хотѣла.
-- Никогда въ жизни я не бывала такъ бѣдна, какъ въ настоящую минуту -- то-есть со времени моего замужства, сказала она.
-- Бѣдны вы быть не можете, милая лэди Юстэсъ.
-- Вѣдь у меня же взяли всѣ мои деньги изъ шкатулки.
-- Сорокъ-три фунта, возразила мистрисъ Карбункль, разумѣется коротко ознакомленная со всѣми подробностями воровства.
-- Едва ли вы угадаете, что мнѣ стоила осень въ Портрэ. Счеты мнѣ подаются только теперь и право они порой пугаютъ меня до того, что я просто не знаю, что мнѣ дѣлать. У меня нѣтъ лишнихъ денегъ, могу васъ увѣрить.
-- Вы все получите обратно до послѣдняго пенни ровно чрезъ шесть недѣль, сказала мисъ Карбункль, лицо которой уже разгоралось отъ гнѣва.
Она намѣрена была насказать много непріятнаго свой "любезной лэди Юстэсъ" или своей "милой Лиззи", если не достигнетъ желаемаго; а какъ за дѣло взяться, это она знала отлично. Говоря по правдѣ, Лиззи боялась этой женщины. Ей почти невозможно было не опасаться тѣхъ, съ кѣмъ она жила. Столько говорило противъ нея -- столько было источниковъ опасеній!
