Но что-жъ ей начать? И грубіянъ можетъ говорить правду. Она собиралась ѣхать вечеромъ въ театръ съ мистрисъ Карбункль, однако осталась дома, вдуматься хорошенько въ свое положеніе. Весь день она не получала никакого извѣщенія изъ полиціи; итакъ она рѣшилась, если только ее насильно не удержать, отправиться въ Шотландію послѣ-завтра. Ей казалось, что она непремѣнно такъ сдѣлаетъ, хотя конечно должна соображаться съ тѣмъ, что произойдетъ. Она все-таки написала мисъ Мэкнёльти, извѣщая о своемъ пріѣздѣ, и мистрисъ Карбункль она сообщила о предполагаемой поѣздкѣ, когда та уѣзжала въ театръ. На другое утро однако пришло извѣстіе, отъ котораго поѣздка Лиззи стала сомнительною. Въ газетахъ опять стояла замѣтка о воровствѣ. Въ этотъ разъ заявлялось, что слухъ, переданный наканунѣ, отчасти ошибоченъ. "Искусный воръ" еще не былъ пойманъ. Только лицо, помогавшее "искусному вору", находилось въ рукахъ полиціи, которая уже напала на слѣдъ самаго "искуснаго вора". Далѣе намекалось въ двухъ, трехъ строкахъ на таинственное исчезновеніе нѣкотораго ювелира. Лиззи, сообразивъ все, нашла, что имѣетъ основаніе надѣяться -- а по всякомъ случаѣ она могла разсчитывать на отсрочку. Ей, повидимому, представлялась возможность отложить свою поѣздку въ Шотландію дня на два. Развѣ не слѣдовало ей ждать отвѣта лорда Фона и развѣ не долженъ кузенъ Фрэнкъ прислать ей какое-нибудь объясненіе по поводу того, кто такъ внезапно обратился въ бѣгство?
Еслибъ дѣйствительно ей пришлось сказать всю истину кому-нибудь -- а порой она говорила себѣ, что этого не миновать -- то никому кромѣ Фрэнка. Она болѣе вѣрила въ его расположеніе къ ней, чѣмъ въ чье-либо на свѣтѣ. Она полагала, что онъ искренно полюбилъ бы ее, не будь онъ связанъ съ этою негодницею, ничтожною гувернанткою. Она полагала еще, что представься ему средство избавиться отъ Люси, онъ и теперь женился бы на ней -- женился бы и такъ былъ къ ней добръ, что ея мечта о поэтической сторонѣ жизни не совсѣмъ бы разсѣялась. Вѣдь брилліанты же принадлежали ей, никому другому. Не украла же она ихъ. Мудрено ли, что она, озадаченная судьями и полицейскими, не имѣя никого, кому бы довѣриться, никого, кто бы далъ ей совѣтъ -- разумѣется, Лиззи теперь говорила сама себѣ, что ни одной минуты не питала довѣрія къ корсару -- впала въ ошибку и сказала то, что было несправедливо. Дѣлая репетицію передъ зеркаломъ, она находила, что можетъ разсказать Фрэнку свою плачевную исторію съ приличною мимикою и приличными слезами. И не будь Люси Морисъ, думалось ей, онъ взялъ бы ее со всѣми ея недостатками и всѣми погрѣшностями.
Относительно же лорда Фона она очень хорошо знала, что напиши онъ что хочетъ и повтори наиформальнѣйшимъ образомъ свое предложеніе, онъ въ ту же минуту нарушитъ свое обязательство, какъ только до него дойдетъ, какъ дѣло было въ Карлейлѣ. Она побѣдила его тѣмъ, что онъ не могъ болѣе оправдывать своего поступка съ нею, ссылаясь на брилліанты. Но когда всему свѣту сдѣлается извѣстно, что она два раза дала подъ присягою ложное показаніе, ему будетъ чѣмъ оправдаться и -- онъ несомнѣнно этимъ воспользуется. Его письмо только послужитъ для осуществленія ея мести. Послѣднее -- и рѣшительное усиліе съ ея стороны должно имѣть цѣлью доставить ей обладаніе рукой и сердцемъ Фрэнка Грейстока.
-- Ахъ! Желаю я сердца! сказала она сама себѣ.
Надо ей однако устроить что-нибудь до своего отъѣзда въ Шотландію -- если устроить можно. Только бы ей удалось, прежде чѣмъ всѣ ея хитрости будутъ изобличены, выманить у Фрэнка обѣщаніе жениться, то онъ вѣроятно останется вѣренъ своему слову. Онъ не бросилъ бы ее, какъ лордъ Фонъ. Послѣ долгихъ размышленій она остановилась на одномъ планѣ, самомъ возмутительномъ изъ всѣхъ ея плановъ. Во что бы то ни стало она доведетъ до разрыва между Фрэнкомъ Грейстокомъ и Люси Морисъ. Принявъ это рѣшеніе, она написала:
"Любезная Люси,
"Мнѣ необходимо васъ видѣть -- по дѣлу. Пріѣзжайте ко мнѣ завтра въ двѣнадцать часовъ. Я пришлю за вами карету, которая и отвезетъ васъ обратно. Прошу, не отказывайте мнѣ. Мы прежде были друзьями, а я съ своей стороны и теперь люблю васъ.
"Вашъ старый другъ
"Лиззи".
Разумѣется, Люси поѣхала. Лиззи тщательно заучила свою роль передъ этимъ свиданіемъ, даже до словъ, которыми должна выражаться. Сперва встрѣча оказалась очень дружеская, такъ-какъ Люси почти забыла о попыткѣ Лиззи подкупить ее и во всякомъ случаѣ вполнѣ простила ей. Лиззи Юстэсъ никогда не могла занимать мѣста въ ея сердцѣ, но эта прежняя подруга была -- такъ думала Люси Морисъ въ свои счастливые дни -- двоюродною сестрой ея будущаго мужа и пользовалась его дружбой. О сдѣланной ей обидѣ она и не помышляла болѣе.
-- Вотъ что, душечка моя, начала Лиззи:-- мнѣ хотѣлось бы предложить вамъ вопросъ; впрочемъ это и вопросомъ не будетъ Я лучше приступлю прямо къ дѣлу. Кажется, мой кузенъ Фрэнкъ однажды говорилъ -- что женится на васъ.
Люси не произнесла ни слова, но вся задрожала и вспыхнула.
-- Не такъ ли, моя душечка?
