Лиззи съ испугомъ посмотрѣла на подозрительнаго человѣка. Подозрительный человѣкъ былъ просто очень уважаемый клэркъ въ конторѣ Кэмпердауна, но Лиззи представилось, что обыскъ пожалуй начнется сейчасъ. Она не поняла угрозы и думала, что Кэмпердаунъ уже вооружился властью, о которой говорилъ. Она посмотрѣла съ минуту на мисъ Мэкнёльти, а потомъ на слугу. Неужели они измѣнятъ ей? Если они вздумаютъ употребить силу, то конечно сундучокъ можно отъ нея отнять.
-- Я знаю, что опоздаю къ поѣзду, сказала она:-- я это знаю. Я должна настоять на томъ, чтобъ вы позволили моему кучеру ѣхать.,
На мостовой столпилось человѣкъ двѣнадцать, а сундучокъ былъ покрытъ только подоломъ дорожнаго платья Лиззи.
-- Брилліанты здѣсь въ этомъ домѣ, лэди Юстэсъ?
-- Зачѣмъ онъ не ѣдетъ? закричала Лиззи.-- Вы не имѣете права останавливать меня, сэръ. Я не позволю вамъ останавливать меня.
-- Или вы взяли ихъ съ собой?
-- Я не стану отвѣчать на вашъ вопросъ. Вы не имѣете права обращаться со мною такимъ образомъ.
-- Когда такъ, я буду принужденъ, отъ имени фамиліи Юстэсъ, выпросить позволеніе сдѣлать обыскъ здѣсь и въ Айрширѣ; будутъ приняты также мѣры и противъ вашего сіятельства.
Говоря такимъ образомъ, Кэмпердаунъ отошелъ и карета уѣхала.
Времени было довольно, чтобы поспѣть къ поѣзду -- время даже оставалось лишнее. Вся эта исторія въ улицѣ Маунтъ взяла не болѣе десяти минутъ. Но дѣйствіе произведенное ею на Лиззи было очень сильное. Нѣсколько времени она не могла говорить и наконецъ залилась истерическими слезами -- не притворными, а настоящими судорожными рыданіями. Всѣ въ улицѣ Маунтъ, включая и ея слугъ, слышали обвиненія противъ нея. Все утро она жалѣла, зачѣмъ видѣла эти брилліанты, но теперь ей было почти невозможно разстаться съ ними. А между тѣмъ они легли тяжестью на ея грудь, какъ будто она принуждена была держать на колѣняхъ желѣзный сундучокъ и день и ночь. Рыдая, она чувствовала сундучокъ подъ ногами и знала, что не можетъ освободиться отъ него. Она возненавидѣла сундучокъ, а между тѣмъ должна была держать его при себѣ. Она стыдилась этого сундучка, а между тѣмъ должна показывать, будто гордится имъ. Она ужасно боялась его, а между тѣмъ должна была держать его въ своей спальнѣ. Что скажетъ она теперь Мэкнёльти, которая сидѣла возлѣ нея, холодно и презрительно предлагая ей нюхательный спиртъ, но не свое сочувствіе.
-- Милая моя, сказала она наконецъ:-- этотъ противный человѣкъ совершенно разстроилъ меня.
-- Я не удивляюсь, что вы разстроены, сказала мисъ Мэкнёльти.
-- И какой онъ несправедливый... какой лгунъ... какой... какой... какой.. Эти брилліанты принадлежатъ точно также мнѣ, какъ этотъ зонтикъ вамъ, мисъ Мэкнёльти.
-- Я не знаю, сказала мисъ Мэкнёльти.
-- Но я вамъ говорю, сказала Лиззи.
-- Я хочу только сказать, что жаль, если есть сомнѣніе.
-- Сомнѣнія нѣтъ, сказала Лиззи:-- какъ смѣете вы говорить, что сомнѣніе есть? Мой кузенъ, мистеръ Грейстокъ, говоритъ, что нѣтъ ни малѣйшаго сомнѣнія. Онъ адвокатъ и долженъ знать лучше чѣмъ такой повѣренный, какъ Кэмпердаунъ.
Въ это время они пріѣхали на Юстонскій сквэръ и съ сундучкомъ опять начались хлопоты. Лакей съ усиліемъ принесъ его въ залу, а носильщикъ съ усиліемъ вынесъ его изъ залы въ вагонъ. Лиззи не могла не глядѣть на носильщика, когда онъ несъ сундучокъ, и чувствовала, что человѣку этому было сказано, что въ немъ лежитъ и что онъ дѣлаетъ усиліе нарочно для того, чтобъ раздосадовать ее. То же самое случилось и въ Карлейлѣ, гдѣ сундучокъ былъ отнесенъ лакеемъ въ спальню Лиззи, гдѣ она была убѣждена, что ея сокровище сдѣлалось предметомъ толковъ во всей гостинницѣ. Утромъ на нее глядѣли, когда она шла по длинной платформѣ, а сундучокъ все несли съ усиліемъ впереди нея. Она почти жалѣла, зачѣмъ не несетъ его сама, думая, что ея усилія не привлекли бы на него столько вниманія. Ея собственные слуги какъ-будто составили заговоръ противъ нея и мисъ Мэкнёльти никогда не бывала такъ, непріятна. Бѣдная мисъ Мэкнёльти, добросовѣстно старавшаяся исполнять свою обязанность и всегда давать надлежащую замѣну за хлѣбъ-соль, получаемую ею, не могла преодолѣть впечатлѣнія, произведеннаго на нее посѣщеніемъ Кэмпердауна, и не могла говорить о брилліантахъ безъ холодности и суровости. Она тоже страдала отъ сундучка -- до такой степени, что даже замышляла бросить Лиззи, если для нея найдется какой-нибудь другой пріютъ. Кто захочетъ жить съ женщиной, которая повсюду таскала съ собою брилліантовое ожерелье, стоющее десять тысячъ фунтовъ, въ желѣзномъ сундучкѣ -- ожерелье, не принадлежавшее ей?
Но наконецъ лэди Юстэсъ, мисъ Мэкнёльти, слуги -- и желѣзный сундучокъ -- благополучно добрались до замка Портрэ.
