Мы сказали, что она была умна. Мы должны прибавить, что она дѣйствительно училась много. Она говорила по-французски, понимала по-итальянски, читала по-нѣмецки. Она хорошо играла на арфѣ и порядочно на фортепіано. Она пѣла по-крайней-мѣрѣ со вкусомъ и не фальшиво. О вещахъ, которымъ она научилась посредствомъ чтенія, она знала много, потому что дѣйствительно трудилась прилежно. Она знала много стиховъ наизусть и могла говорить ихъ. Она не забывала ничего, прислушивалась ко всему, понимала быстро и желала блистать не только какъ красавица, но и какъ умница. Въ то время были люди, находившіе ее самой умной, самой красивой женщиной въ Англіи. Изъ всѣхъ независимыхъ молодыхъ женщинъ она, можетъ быть, была самая богатая.
Хотя первыя двѣ главы этой новой исторіи были посвящены описанію наружности лэди Юстэсъ, историкъ проситъ своихъ читателей не думать, чтобъ богатая аристократка Беки Шэрпъ {Лицо въ романѣ Тэккерея "Ярмарка тщеславія".
Лѣтописецъ не смѣетъ выставить героиней и Люси Морисъ. Настоящая героиня, если будетъ можно прилично драпировать ее и вложить въ ея роль надлежащія героическія слова, выступитъ къ намъ гораздо позднѣе въ этомъ разсказѣ, когда писатель пріучитъ себя къ напыщеннымъ словамъ и доведетъ себя до такого душевнаго состоянія, которое требуется для благородныхъ дѣйствій и благородныхъ разговоровъ. Пока да будетъ всѣмъ извѣстно, что бѣдная Люси Морисъ была гувернанткой въ домѣ старой лэди Фонъ, когда наша прелестная молодая вдова поселилась въ улицѣ Маунтъ.
Лэди Юстэсъ и Люси Морисъ давно знали другъ друга -- онѣ даже росли вмѣстѣ дѣтьми -- между Грейстоками и Морисами была когда-то старинная фамильная дружба. Когда была жива жена адмирала, Люси, восьми или девятилѣтняя дѣвочка, гостила у нея. Она часто гостила въ домѣ декана. Когда лэди Юстэсъ переѣхала въ епископскій дворецъ въ Бобсборо, для того чтобы наслѣдникъ Юстэса родился подъ благопріятной кровлей, Люси Морисъ находилась у Грейстоковъ. Люси, которая была годомъ моложе Лиззи, была въ то время сиротой уже четыре года. Она тоже осталась безъ всякаго состоянія, но ее не ожидала такая блистательная будущность, какъ та, которую Лиззи устроила для себя. У ней не было графини-тетки, которая могла бы взять ее въ свой лондонскій домъ. Деканъ, жена и дочери декана были ея лучшими друзьями, но это были не такіе друзья, отъ которыхъ она могла зависѣть. Между ними кровнаго родства не было. Восемнадцати лѣтъ поступила она въ гувернантки. Старая лэди Фонъ услыхала объ ея добродѣтеляхъ -- лэди Фонъ, у которой было семь незамужнихъ дочерей отъ тринадцати до двадцатисемилѣтняго возраста включительно, а Люси Морисъ была нанята учить по-англійски, по-французски, по-нѣмецки и немножко музыки двухъ младшихъ мисъ Фонъ.
Во время пребыванія въ домѣ декана, когда родился наслѣдникъ Юстэсовъ, Люси выносила нѣчто въ-родѣ искуса для классной дома Фонъ. Предложеніе лэди Фонъ находили очень выгоднымъ для нея. Лэди Фонъ считалась чудомъ Добродѣтели, Доброжелательства и Настойчивости. Каждое хорошее качество ея было такъ замѣтно, что заслуживаетъ быть написаннымъ большою буквою. Но добродѣтели ея были такого высокаго свойства, что въ нихъ не было малѣйшей слабости -- что ихъ нельзя было преодолѣть, нельзя исказить сумасбродствами или преувеличеніемъ. Когда она услыхала о достоинствахъ мисъ Морисъ отъ жены декана, а потомъ, послѣ подробныхъ разспросовъ, узнала качества молодой дѣвицы, она выразила желаніе взять Люси къ себѣ въ домъ на особыхъ условіяхъ. Она должна умѣть учить музыки въ нѣкоторой степени.
-- Стало быть, все кончено, сказала Люси декану съ хорошенькой улыбкой -- той улыбкой, которая заставляла всѣхъ старыхъ и пожилыхъ мужчинъ влюбляться въ нее.
-- Совсѣмъ не кончено, сказалъ деканъ: -- вамъ остается четыре мѣсяца. Нашъ органистъ не хуже любого хорошаго учителя въ Англіи. Вы дѣвушка съ способностями, онъ будетъ давать вамъ уроки.
Люси отправилась въ Бобсборо и потомъ была взята лэди Фонъ.
