Теперь, такъ-какъ много было сказано о характерѣ, состояніи и особенныхъ обстоятельствахъ Лиззи Грейстокъ, которая сдѣлалась лэди Юстэсъ новобрачной и лэди Юстэсъ вдовой, и матерью все въ-теченіе одного года, то слѣдуетъ описать ея наружность и привычки, каковы были онѣ въ тотъ періодъ, съ котораго нашъ разсказъ будетъ имѣть начало. Вопервыхъ, надо сказать, что она была очень хорошенькая -- гораздо лучше чѣмъ въ то время, когда она очаровала сэр-Флоріана. Она была не высока, но казалась выше чѣмъ на самомъ дѣлѣ, потому что фигура ея была чрезвычайно симетрична. Ея ноги и руки могли быть взяты за образецъ скульпторомъ. Станъ ея былъ гибкій, легкій, стройный, тонкій. Если въ немъ былъ какой-нибудь недостатокъ -- то этотъ недостатокъ состоялъ въ слишкомъ большомъ движеніи. Были люди, говорившіе, что она почти походила на змѣю въ своихъ быстрыхъ изгибахъ и почти въ слишкомъ свободныхъ движеніяхъ тѣла, потому что она была очень жива и выражала свои мысли движеніями членовъ. Она непремѣнно сдѣлала бы себѣ карьеру какъ актриса, еслибъ судьба заставила ее зарабатывать себѣ пропитаніе такимъ образомъ. И голосъ ея шелъ бы къ сценѣ. Онъ былъ силенъ, когда она вызывала его силу, но въ тоже время гибокъ и способенъ выказывать большое чувство. Она могла довести его до шепота, отъ котораго сердце ваше растаяло бы отъ нѣжности, какъ растаяло сердце сэр-Флоріана, когда она сидѣла возлѣ него и читала стихи; а потомъ она могла возвышать его до тона негодованія и гнѣва, какъ лэди Макбетъ, когда мужъ осмѣливался упрекать ее. И слухъ ея былъ совершенно вѣренъ, когда она модулировала эти тоны. Она знала -- должно быть, по инстинкту, потому что ея свѣдѣнія въ подобныхъ вещахъ были ничтожны -- какъ употреблять свой голосъ, такъ чтобъ нѣжность и гнѣвъ не были выражены некстати. Нѣкоторые стихи она могла читать -- стихи не очень хорошіе сами по себѣ -- такъ-что привела бы васъ въ восторгъ, и смотрѣла на васъ такимъ образомъ въ это время, что вы не посмѣли бы ни отвести глазъ, ни отвѣчать на ея взглядъ. Сэр Флоріанъ не умѣлъ сдѣлать ни того, ни другого и поэтому схватилъ ее въ свои объятія. Лицо ея было овально -- нѣсколько длиннѣе овальнаго -- съ весьма легкимъ румянцемъ, а можетъ быть и вовсе безъ него. Между тѣмъ оттѣнки ея физіономіи постоянно измѣнялись, переходя отъ самой мягкой и прозрачной бѣлизны къ самымъ богатымъ, мягкимъ тѣнямъ смуглаго цвѣта. Только когда она выказывала гнѣвъ -- она была почти неспособна къ настоящему гнѣву -- удавалось ей вызвать тонкую струю румянца изъ ея сердца, чтобъ показать, что въ ея жилахъ течетъ кровь. Волосы ея почти черные -- но въ сущности гораздо нѣжнѣе и блестящее чѣмъ бываютъ настоящіе черные волоса -- она носила тугой косой вокругъ ея великолѣпнаго лба, съ однимъ длиннымъ локономъ съ каждой стороны плечъ. Форма ея головы была такъ хороша, что она могла осмѣливаться не носить шиньона или какихъ бы то ни было принадлежностей изъ парикмахерской. Поэтому она очень колко отзывалась о головномъ уборѣ другихъ женщинъ. Подбородокъ ея былъ въ совершенствѣ округленъ, не очень длиненъ -- какъ бываетъ у многихъ подобныхъ лицъ, въ которыхъ такая длина совершенно портитъ симетрію физіономіи. Но въ немъ недоставало ямочки и, слѣдовательно, женской нѣжности. Ротъ ея можетъ быть былъ слишкомъ малъ или по-крайней-мѣрѣ губы слишкомъ тонки. Въ губахъ былъ недостатокъ того выраженія горячей правдивости, которая часто выражается на полныхъ губахъ. Зубы ея были безъ малѣйшаго недостатка, ровные, маленькіе, бѣлые и деликатные; но можетъ быть они показывались слишкомъ часто. Носъ ея былъ маленькій, но многимъ казался лучшею чертою въ ея лицѣ, такъ изящна была его форма, такъ краснорѣчиво и граціозно легкое дрожаніе прозрачныхъ ноздрей. Глаза, въ которыхъ по ея мнѣнію заключался весь блескъ ея красоты, были свѣтлоголубые, блестящіе, какъ лазуревая вода. Глаза эти были длинные, большіе -- по очень опасные. Для тѣхъ, кто умѣлъ читать въ лицѣ, въ нихъ ясно была написана опасность. Бѣдный сэр-Флоріанъ читать въ лицѣ не умѣлъ. Но очарованіе ея лица заключалось не въ глазахъ. Это чувствовали даже тѣ, которые бѣгло не могли читать книги. Они были слишкомъ выразительны, слишкомъ громко требовали вниманія и въ нихъ недоставало нѣжности. Какъ мало есть женщинъ, какъ можетъ быть мало есть мужчинъ, знающихъ, что самые нѣжные, самые мягкіе, самые кроткіе, самые правдивые глаза, какіе могутъ быть у женщинъ, всегда бываютъ зеленаго цвѣта! Глаза Лиззи не были нѣжны -- не были они и правдивы. Но надъ ними были проведены самыя чудныя тонкія брови, какія природа когда-либо рисовала на лицѣ женщинъ.
