Софи побрызгала водой из раковины, чтобы улеглась пыль, и Кальцифер отпрянул, прижавшись к дымоходу. Затем она заново подмела пол. Она промела дорогу к двери, чтобы посмотреть на квадратную ручку над ней. На четвертой стороне, которая при ней еще не использовалась, было нарисовано черное пятно. Размышляя, куда оно может вести, Софи принялась бойко сметать паутину с балок. Майкл застонал, а Кальцифер снова чихнул.
Как раз в этот момент Хаул вышел из ванной в облаке парного благоухания. Он выглядел изумительно элегантным. Даже серебряные вставки и вышивка на его костюме, казалось, стали ярче. Бросив один взгляд в комнату, он попятился обратно в ванную, закрыв голову серебристо-голубым рукавом.
— Прекратите, женщина! — воскликнул он. — Оставьте бедных паучков в покое!
— Эта паутина — просто позор! — объявила Софи, стаскивая ее полосами.
— Тогда снимите ее и оставьте пауков! — велел Хаул.
Возможно, у него злодейское духовное родство с пауками, подумала Софи.
— Они только делают паутину, — сказала она.
— И убивают мух, что очень полезно, — ответил Хаул. — Не шевелите метлой, пока я прохожу по моей собственной комнате, пожалуйста.
Софи оперлась о метлу и наблюдала, как Хаул проходит через комнату и берет гитару. Когда он положил ладонь на дверную щеколду, она сказала:
— Если красное пятно ведет в Кингсбёри, а синее пятно выходит в Портхэвен, куда переносит черное пятно?
— Что за любопытная старушка! Оно ведет в мое личное убежище, и вы не узнаете, где оно находится.
Он раскрыл дверь на проплывающий мимо обширный верещатник и холмы.
— Когда ты вернешься, Хаул? — немного отчаянно спросил Майкл.
Хаул притворился, будто не слышал.
— Пока меня не будет, вы не должны убить ни одного паука, — сказал он Софи.
И дверь захлопнулась за ним. Майкл многозначительно посмотрел на Кальцифера и вздохнул. Кальцифер ехидно рассмеялся трескучим смехом.
Поскольку никто не объяснил, куда ушел Хаул, Софи предположила, что он снова отправился охотиться на девушек, и принялась за работу с еще большей праведной энергией, чем прежде. После слов Хаула она не осмеливалась причинить вред ни одному пауку. Поэтому она заколотила метлой по балкам, крича:
— Прочь, пауки! Прочь с моего пути!
Пауки со всех ног бросились врассыпную, а паутина посыпалась полосами. После чего, естественно, пришлось подметать пол еще раз. Затем Софи опустилась на колени и принялась отскребать его.
— Лучше бы вы остановились! — сказал Майкл, сидя на лестнице, подальше от нее.
Кальцифер, съежившийся у задней стенки камина, пробормотал:
— Лучше бы я никогда не заключал с тобой сделку!
Софи продолжала энергично тереть:
— Вы будете гораздо счастливее, когда всё станет красивое и чистое.
— Но я несчастен
Хаул вернулся только поздним вечером. К этому времени Софи доподметалась и дооттиралась до состояния, когда едва могла двигаться. Она сидела, сгорбившись, в кресле, всё тело болело. Майкл схватил Хаула за болтающийся рукав и потащил его к ванной, где страстным шепотом принялся изливать жалобы. Фразы вроде «ужасная старая склочница» и «вообще
— Хаул, останови ее! Она убивает нас обоих!
Но когда Майкл отпустил Хаула, тот спросил только:
— Вы убили хоть одного паука?
— Конечно, нет! — огрызнулась Софи, боль сделала ее раздражительной. — Они смотрят на меня и убегают со всех ног. Кто они такие? Все те девушки, чьи сердца ты съел?
— Нет, просто обычные пауки, — рассмеялся Хаул и мечтательно ушел наверх.
Майкл вздохнул. Он заглянул в кладовку и рылся там, пока не нашел старую раскладную кровать, соломенный матрас и несколько пледов, которые разместил в сводчатом пространстве под лестницей.
— Лучше спите сегодня здесь, — сказал он Софи.
— Значит ли это, что Хаул позволит мне остаться? — спросила она.
— Не знаю! — сердито ответил Майкл. — Хаул никогда не связывает себя никакими обязательствами. Я находился здесь шесть месяцев, прежде чем он заметил, что я живу здесь, и сделал меня своим учеником. Я просто подумал, что кровать будет лучше, чем кресло.
— Тогда большое спасибо, — с благодарностью произнесла Софи.
Кровать действительно была удобнее кресла и, когда ночью Кальцифер пожаловался, что голоден, Софи не составило труда проскрипеть к нему и дать еще одно полено.
