В последующие дни Софи беспощадно убиралась по всему замку. Она по-настоящему наслаждалась. Говоря себе, что ищет подсказки, она вымыла окна, вычистила сочащуюся раковину и заставила Майкла убрать всё с верстака и полок, чтобы она могла оттереть их. Она вытащила всё из шкафов и сняла с балок и отчистила и их тоже. Софи показалось, человеческий череп приобрел такой же многострадальный вид, как Майкл. Его так часто передвигали. Затем она прикрепила старую простынь на ближайшую к камину балку и заставила Кальцифера наклонить голову, пока выметала дымоход. Кальциферу это страшно не нравилось. И когда Софи обнаружила, что сажа разлетелась по всей комнате, и ей снова надо чистить, он расхохотался злорадным трескучим смехом. В этом состояла проблема Софи. Она была беспощадна, но ей не хватало системы. Однако система присутствовала в ее беспощадности: она просчитала, что не может очистить всё как следует, не наткнувшись рано или поздно на хауловский запас девичьих душ или жеваных сердец, или еще какую вещь, которая объясняла договор Кальцифера. Верхняя часть дымохода, охраняемая Кальцифером, представлялась ей хорошим тайником. Но там не было ничего, кроме огромного количества сажи, которую Софи вынесла в пакетах во двор. Двор занимал одну из верхних строчек в ее списке тайников.
Каждый раз, когда Хаул приходил, Майкл и Кальцифер громко жаловались на Софи. Но Хаул не обращал внимания. Как и не замечал чистоты. Также он не замечал, что шкаф с продуктами теперь забит пирогами, вареньем и время от времени салатом-латуком.
Ибо, как и предсказывал Майкл, слух разнесся по Портхэвену. Люди приходили к двери, чтобы посмотреть на Софи. В Портхэвене ее звали миссис Ведьма, а в Кингсбёри — мадам Колдунья. Хотя люди, приходившие к двери Кингсбёри, были одеты лучше, чем в Портхэвене, ни там, ни там никто не решался нанести визит кому-то столь могущественному без предлога. Так что Софи приходилось постоянно прерывать работу, чтобы кивать, улыбаться и принимать подарок, или звать Майкла, чтобы он быстренько соорудил чары. Некоторые из подарков были милыми: картины, ожерелья из ракушек и полезные фартуки. Софи пользовалась фартуками в повседневной жизни и развешивала ракушки и картины в своем уютном местечке под лестницей, и там вскоре стало совсем по-домашнему.
Софи знала, что будет скучать по замку, когда Хаул выгонит ее. Она стала всё больше и больше этого бояться. Не может же он игнорировать ее вечно.
Следующей она взялась за ванную. На нее ушло несколько дней, поскольку Хаул каждый день, прежде чем уйти, проводил там огромное количество времени. Как только он уходил, оставив ванную наполненной паром и ароматизирующими чарами, Софи перемещалась туда.
— А теперь посмотрим насчет договора! — бормотала она ванной, но ее главной целью была, конечно, полка с пакетиками, баночками и тюбиками.
Софи составляла их вниз под предлогом оттирания полки и проводила б
Софи вернула вещи обратно на полку и принялась тереть. Тем вечером, когда она сидела в кресле, а всё тело ныло, Кальцифер проворчал, что полностью исчерпал из-за нее горячий источник.
— Где находятся эти горячие источники? — спросила Софи.
В те дни ей было любопытно всё.
— В основном под Портхэвенскими Болотами, — ответил Кальцифер. — Но если ты продолжишь в таком духе, мне придется добывать воду с Пустоши. Когда ты перестанешь убирать и узнаешь, как разорвать мой договор?
— В свое время. Как я могу выведать у Хаула условия, если его никогда нет дома? Он всегда так много отсутствует?
— Только когда ухаживает за девушкой.
Когда ванная стала чистой и блестящей, Софи оттерла лестницу и лестничную площадку наверху. Затем она переместилась в маленькую переднюю комнату Майкла. Майкл, который к тому времени, похоже, угрюмо смирился с Софи как с неким природным катаклизмом, испустил вопль ужаса и бросился наверх, чтобы спасти свое самое драгоценное имущество. Оно находилось в старой коробке под изъеденной червями маленькой кроватью. Когда он торопливо уносил коробку, обняв ее защитным жестом, Софи мельком увидела голубую ленту и розу из сахарной ваты, а сверху несколько писем.
— Так у Майкла есть возлюбленная! — сказала она себе, распахивая окно — оно тоже открывалось на улицу в Портхэвене — и перекидывая постельные принадлежности через подоконник, чтобы проветрить их.
Учитывая, какой любопытной она стала в последнее время, Софи удивилась самой себе, что не спросила у Майкла, кто его девушка и как он скрывает ее от Хаула.
Она вымела столько пыли и мусора из комнаты Майкла, что чуть не засыпала Кальцифера в попытке сжечь всё это.
