— Ты сведешь меня в могилу! Ты такая же бессердечная, как Хаул! — поперхнулся Кальцифер.
Виднелись только его зеленые волосы и синяя часть длинного лба.
Майкл положил свою драгоценную коробку в ящик верстака и запер его.
— Лучше бы Хаул послушал нас! — сказал он. — Почему та девушка занимает его так долго?
На следующий день Софи попыталась приняться за задний двор. Но в тот день в Портхэвене шел дождь, хлеставший по окну и барабанивший в дымоходе, заставляя Кальцифера раздраженно шипеть. Двор был тоже частью портхэвенского дома, так что, когда Софи открыла дверь, там поливало. Она накрыла голову фартуком, немного порылась и раньше, чем промокла слишком сильно, нашла ведро с побелкой и широкую кисть. Она забрала их внутрь и принялась работать над стенами. В кладовке она нашла старую стремянку и побелила еще и потолок между балками. В Портхэвене шел дождь следующие два дня, однако, когда Хаул открыл дверь, повернув ручку зеленым пятном вниз, и вышел на холмы, погода была солнечной, а большие тени от облаков проносились по вереску быстрее, чем двигался замок. Софи побелила свой уголок, лестницу, лестничную площадку и комнату Майкла.
— Что здесь произошло? — спросил Хаул, когда на третий день вернулся домой. — Кажется, стало гораздо светлее.
— Софи, — мрачно ответил Майкл.
— Мне следовало догадаться, — сказал Хаул и исчез в ванной.
— Он
На следующий день в Портхэвене всё еще моросил дождь. Софи повязала головной платок, закатала рукава и подпоясалась фартуком. Она взяла метлу, ведро и мыло и, как только Хаул ушел, устремилась убирать его спальню словно пожилой ангел-мститель.
Она оставила ее напоследок, поскольку боялась того, что может там найти. Софи не осмеливалась даже заглядывать туда. И глупо, подумала она, ковыляя наверх по лестнице. К настоящему моменту стало ясно, что Кальцифер занимался всей сильной магией в замке, а Майкл — всей нудной работой, пока Хаул где-то слонялся, ловя девушек и эксплуатируя тех двоих точно так же, как Фанни эксплуатировала ее саму. Софи никогда не считала Хаула особенно пугающим. Теперь она испытывала только презрение.
Она добралась до лестничной площадки и обнаружила Хаула, стоящего в дверях своей спальни. Он лениво уперся рукой в косяк, полностью перекрыв ей путь.
— Нет, вы не будете здесь убирать, — любезно произнес он. — Я хочу, чтобы она оставалась грязной, спасибо.
Софи задохнулась:
— Откуда ты взялся? Я видела, как ты ушел.
— Так и было задумано. Вы сделали всё, что могли, с Кальцифером и беднягой Майклом. Ясно, что сегодня вы нагрянете ко мне. И что бы ни наговорил вам Кальцифер, я
Его слова подорвали все предположения Софи. Но она скорее умерла бы, чем признала это.
— Все знают, что ты чародей, молодой человек, — сурово произнесла она. — Но это не меняет того факта, что твой замок — самое грязное место из всех, где я когда-либо бывала.
Она заглянула в комнату из-под свисающего серебристо-голубого рукава Хаула. Ковер на полу был покрыт мусором, словно птичье гнездо. Она мельком увидела ободранные стены и заполненную книгами полку, некоторые из которых выглядели очень странно. Здесь не было ни малейших следов кучи обглоданных сердец, но, вероятно, они прятались за или под громадной кроватью с балдахином. Бело-серые от пыли драпировки балдахина не позволяли увидеть, куда выходит окно.
Хаул покачал рукавом у нее перед лицом.
— Не-а. Не будьте любопытной.
— Я не любопытная! — возразила Софи. — Эта комната…
— Да, любопытная. Вы кошмарно любопытная, жутко деспотичная, ужасающе чистоплотная старушка. Держите себя в руках. Вы терзаете нас всех.
— Но здесь свинарник. Я не могу изменить себя!
— Можете. И мне нравится моя комната такой, какая есть. Вы должны признать, я имею право жить в свинарнике, если хочу. А теперь идите вниз и придумайте себе другое занятие. Пожалуйста. Я терпеть не могу ругаться с людьми.
Софи ничего не могла поделать, кроме как проковылять прочь, лязгая ведром. Она была немного потрясена и очень удивлена, что Хаул тут же не вышвырнул ее из замка. Но поскольку этого не случилось, она подумала о следующем, что необходимо сделать немедленно. Она открыла дверь рядом с лестницей, обнаружила, что моросящий дождь почти прекратился, и выбралась во двор, где начала энергично разбираться в кучах мокрого мусора.
Раздался металлический лязг, и Хаул, слегка пошатнувшись, появился посередине большого ржавого листа железа, который Софи собиралась подвинуть следующим.
— И здесь тоже не надо, — сказал он. — Вы просто кошмар. Оставьте двор в покое. Я знаю, где здесь всё, а если вы приберетесь, я не смогу найти вещи, которые мне нужны для перемещающих чар.
Значит, вероятно, где-то здесь находился сверток с душами или коробка с пожеванными сердцами, подумала Софи. Она по-настоящему расстроилась.
— Я здесь для уборки! — крикнула она Хаулу.
— Тогда вы должны задуматься о новом смысле жизни.
