Софи вспомнила коленопреклоненного Хаула в саду, старавшегося принять самую красивую позу, и поняла, что они правы. Ей захотелось пойти в ванную и выбросить в туалет все хауловские чары красоты. Но она не осмелилась. Вместо этого она проковыляла, чтобы взять серебристо-голубой костюм, и остаток дня провела, вырезая из него маленькие голубые треугольники, чтобы сделать юбку на манер лоскутного одеяла.
Майкл доброжелательно похлопал ее по плечу, когда проходил выбросить Кальциферу все семнадцать страниц своих записей.
— Знаете, все в конце концов переживают и забывают.
К этому моменту стало ясно, что у Майкла проблемы с чарами. Он бросил записывать и соскоблил немного сажи с дымохода. Кальцифер вывернул шею, озадаченно наблюдая за ним. Майкл взял сушеный корень из одной из сумок, висевших на балках, и положил его в сажу. Затем, после долгих размышлений, он повернул дверную ручку синим вниз и на двадцать минут исчез в Портхэвене. Вернулся он с большой витой ракушкой и добавил ее к корню и саже. После этого он разорвал кучу бумажных листов и добавил их туда же. Всё это он положил перед черепом и принялся дуть так, что сажа и кусочки бумаги закружились над всем верстаком.
— Как думаешь, что он делает? — спросил Кальцифер Софи.
Майкл перестал дуть и начал толочь всё вместе с бумагой пестиком в ступке, время от времени выжидательно поглядывая на череп. Ничего не произошло, и он попробовал другие ингредиенты из сумок и банок.
— Мне стыдно, что я шпионил за Хаулом, — объявил он, растирая в пыль третий набор ингредиентов в чаше. — Может, он и ветреный с женщинами, но он был ужасно добр ко мне. Он взял меня к себе, когда я был всего лишь никому ненужным сиротой, сидевшим на пороге его дома в Портхэвене.
— Как так получилось? — спросила Софи, отрезая очередной голубой треугольник.
— Моя мать умерла, а отец утонул во время шторма, — ответил Майкл. — А когда такое происходит, никто не хочет брать тебя. Я вынужден был покинуть наш дом, поскольку не мог платить аренду, и попытался жить на улицах, но люди постоянно прогоняли меня от порогов и с кораблей, и в итоге я мог пойти только в такое место, которого все слишком боятся, чтобы вмешиваться. Хаул тогда как раз скромно начинал как колдун Дженкин. Но все говорили, в его доме водятся демоны, так что я спал на его пороге пару ночей, пока однажды утром Хаул не открыл дверь, собираясь пойти купить хлеба, и я упал внутрь. И он сказал, я могу подождать внутри, пока он добудет что-нибудь поесть. Я вошел, и там был Кальцифер, и я начал разговаривать с ним, поскольку никогда раньше не встречал демона.
— О чем вы говорили? — спросила Софи, заинтересовавшись, просил ли Кальцифер и Майкла разорвать его договор.
— Он рассказывал мне о своих проблемах и накапал на меня. Не так ли? — ответил Кальцифер. — Ему и в голову не приходило, что у меня тоже могут быть проблемы.
— Вряд ли они у тебя есть. Ты просто много ворчишь, — сказал Майкл. — Ты доброжелательно отнесся ко мне в то утро, и думаю, Хаул впечатлился. Но вы же знаете, какой он. Он не сказал, что я могу остаться. Но и не велел уходить. Так что я старался быть полезным, где мог. Например, следить за деньгами — чтобы он не тратил всё, как только получит, — и тому подобное.
В этот момент чары вроде как фыркнули и мягко взорвались. Вздохнув, Майкл стер сажу с черепа и попробовал новые ингредиенты. Софи начала складывать на полу вокруг ног лоскутное одеяло из голубых треугольников.
— Я делал множество глупых ошибок, когда только начинал, — продолжил Майкл. — Хаул относился к ним ужасно снисходительно. Я думал, я это преодолел. И думаю, я действительно помогаю с деньгами. Хаул покупает такую дорогую одежду. Он говорит, никто не наймет волшебника, который выглядит так, словно не может заработать на своем ремесле.
— Просто он любит одежду, — заметил Кальцифер, и его оранжевые глаза многозначительно посмотрели на работающую Софи.
— Этот костюм был испорчен, — сказала Софи.
— Дело не только в одежде, — продолжил Майкл. — Помнишь, прошлой зимой, когда у нас осталось для тебя одно последнее полено, а Хаул пошел и купил череп и эту глупую гитару? Я всерьез разозлился на него. Он сказал, они
— Как вы выкрутились с поленьями? — спросила Софи.
— Хаул наколдовал их от кого-то, кто был должен ему деньги, — ответил Майкл. — По крайней мере, он так сказал, и я просто понадеялся, что он говорит правду. И мы ели морские водоросли. Хаул говорит, они полезны.
— Чудесная еда, — пробормотал Кальцифер. — Сухая и хрустящая.
— Ненавижу их, — Майкл рассеянно смотрел в чашу с растертыми веществами. — Не знаю… должно быть семь ингредиентов, если только не семь процессов, но давайте в любом случае попробуем на пентаграмме.
Он поставил чашу на пол и нарисовал вокруг нее мелом что-то вроде пятиконечной звезды.
Пудра взорвалась с такой силой, что треугольники Софи отлетели к очагу. Майкл выругался и торопливо стер мел.
— Софи, — сказал он, — я встал в тупик с этими чарами. Возможно, вы могли бы помочь мне?
