Хаул уселся на высокий стул, словно римский сенатор в тоге, и обдумал вопрос.
— Смотря сколько он стоит. Меня соблазняет мысль переместить туда портхэвенский вход. Это будет непросто, поскольку тогда придется перемещать Кальцифера. Кальцифер на самом деле находится в Портхэвене. Что скажешь, Кальцифер?
— Чтобы переместить меня, придется действовать крайне осторожно, — Кальцифер стал на несколько тонов бледнее. — Я считаю, ты должен оставить меня на месте.
Значит, Фанни продает магазин, подумала Софи, пока остальные продолжали обсуждать перемещение. Вот вам и угрызения совести, про которые говорил Хаул! Но главное, что занимало ее мысли — загадочное поведение пса. Хотя Софи много раз повторила, что не может снять с него чары, он явно не собирался уходить. Он не хотел кусать Хаула. Тем вечером и на следующее утро он согласился отправиться с Майклом на пробежку в Портхэвенские Болота. Похоже, его целью было стать своим в доме.
— Хотя на твоем месте я бы сейчас была в Верхней Складке и воспользовалась ситуацией, чтобы завоевать сердце Летти, — сказала ему Софи.
Весь следующий день Хаул то лежал в постели, то вставал. Когда он лежал в постели, Майклу приходилось носиться вверх-вниз по лестнице. Когда он вставал, Майклу приходилось суетиться вокруг, измеряя вместе с ним замок и устанавливая в каждом углу металлические скобы. В промежутках Хаул постоянно появлялся, завернутый в стеганное одеяло и облака пыли, чтобы задавать вопросы и провозглашать объявления — в основном для Софи.
— Софи, поскольку вы забелили все отметки, которые мы нарисовали, когда изобретали замок, можете сказать мне, где были отметки в комнате Майкла?
— Нет, — ответила Софи, пришивая семидесятый голубой треугольник. — Не могу.
Хаул грустно чихнул и удалился. Вскоре он снова появился.
— Софи, если мы купим тот шляпный магазин, что мы будем продавать?
Софи поняла, что с нее хватит шляп на всю оставшуюся жизнь.
— Не шляпы, — сказала она. — Можно купить магазин, но не дело.
— Займите этим вопросом свой дьявольский ум. Или даже поразмышляйте, если умеете это делать.
И он ушел обратно наверх.
Пять минут спустя он снова спустился.
— Софи, у вас есть какие-то пожелания насчет других входов? Где бы вы хотели, чтобы мы жили?
Мысли Софи тут же устремились к дому миссис Фейрфакс.
— Мне хотелось бы милый домик со множеством цветов.
— Понятно, — прохрипел Хаул и снова ушел наверх.
Когда он появился в следующий раз, он был одет. В тот день он одевался уже в третий раз, и Софи ничего не заподозрила, пока Хаул не надел бархатный плащ, которым пользовался до того Майкл, и превратился в бледного, кашляющего, рыжебородого мужчину, который прижимал к носу большой красный носовой платок. Тогда Софи поняла, что Хаул уходит.
— Тебе станет хуже, — сказала она.
— Я умру, и тогда вы все пожалеете, — ответил рыжебородый мужчина и вышел, повернув ручку зеленым вниз.
После этого Майкл часок смог поработать над чарами. Софи добралась до восемьдесят четвертого голубого треугольника. А потом рыжебородый мужчина вернулся. Он сбросил бархатный плащ и стал Хаулом, который кашлял сильнее, чем раньше, и, если только такое возможно, еще больше жалел себя.
— Я купил магазин, — сказал он Майклу. — У него есть удобный сарай на заднем дворе и дом сбоку, и я купил всё вместе. Правда, не знаю, чем за всё это платить.
— Как насчет денег, которые ты получишь, если найдешь принца Джастина? — спросил Майкл.
— Ты забыл, — прохрипел Хаул, — главная цель всей операции —
И он, кашляя, отправился в постель, где вскоре снова начал сотрясать балки чиханием, требуя внимания.
Майклу пришлось оставить чары и помчаться наверх. Могла бы пойти и Софи, вот только человек-пес перегородил ей дорогу, когда она попыталась. Еще одна странность в его поведении. Он не хотел, чтобы Софи делала хоть что-то для Хаула. Софи нашла это довольно разумным. Она начала восемьдесят пятый треугольник.
Майкл весело спустился и принялся за чары. Он был так счастлив, что, работая, подпевал кастрюльной песенке Кальцифера и болтал с черепом, прямо как Софи.
— Мы будем жить в Маркет Чиппинге, — сказал он черепу. — Я смогу видеться с моей Летти каждый день.
— Ты поэтому сказал Хаулу про магазин? — спросила Софи, вдевая нитку в иголку — к этому моменту она дошла до восемьдесят девятого треугольника.
— Да, — счастливо ответил Майкл. — Летти рассказала мне о нем, когда мы ломали голову, как теперь вообще сможем встретиться. Я сказал ей…
Его прервал Хаул, который приплелся вниз — снова в лоскутном одеяле.
— Я спустился в последний раз — теперь уж точно, — прохрипел Хаул. — Забыл сказать: похороны миссис Пентстеммон состоятся завтра в ее имении под Портхэвеном, и этот костюм нужен мне чистым, — он вытащил из глубин одеяла серо-алый костюм и бросил его Софи на колени. — Вы усердствуете не над тем костюмом. Мне нравится этот, но у меня нет сил почистить его самому.
— Ты же не обязан идти на похороны, правда? — встревоженно спросил Майкл.
