Они прошли насквозь и вышли во двор, который Софи знала всю жизнь. Он наполовину уменьшился, поскольку часть его занял двор Хаула из замка. Софи посмотрела поверх кирпичных стен двора Хаула на собственный старый дом. Он выглядел странно из-за нового окна, которое принадлежало спальне Хаула, и еще более странное чувство возникло у Софи, когда она поняла, что окно Хаула выходит вовсе не на то, что она видит сейчас. Она видела окно собственной старой спальни — над магазином. И это тоже заставляло ее странно чувствовать себя, поскольку теперь туда невозможно стало войти.
Когда Софи проковыляла следом за Хаулом внутрь и по лестнице в кладовку, она осознала, что совсем расстроилась. Оттого что она увидела свой старый дом таким, ее чувства страшно перемешались.
— Думаю, всё очень мило, — сказала она.
— В самом деле? — холодно произнес Хаул.
Он был оскорблен. Он так любит, чтобы им восхищались, со вздохом подумала Софи, когда Хаул подошел к двери замка и повернул ручку фиолетовым вниз. С другой стороны, она вроде бы никогда не хвалила Хаула — не больше, чем Кальцифер, — и с какой стати начинать сейчас.
Дверь открылась. Большие кусты, увешанные цветами, мягко проплыли мимо и остановились так, чтобы Софи могла выбраться наружу. Полоски длинной яркой травы вели между кустов во всех направлениях. Хаул с Софи пошли по ближайшей, и замок последовал за ними, стряхивая по пути лепестки. И хотя замок был высоким, черным и уродливым и выдувал чудн
Воздух был горячим и парным, его наполняли запахи тысяч цветов. Софи чуть не сказала, что запах напомнил ей ванную после того, как Хаул там побывал, но прикусила язык. Место было поистине изумительным. Между кустами и их обилием фиолетовых, красных и белых цветов в мокрой траве росли россыпи своих цветов: розовые всего с тремя лепестками, гигантские анютины глазки, дикие флоксы, люпины всех цветов, оранжевые лилии, высокие белые лилии, ирисы и мириады других. Здесь были ползучие растения с цветами размером с шляпу, васильки, маки и растения с листьями странных форм и цветов. Хотя это не слишком походило на мечту Софи о саде как у миссис Фейрфакс, она забыла про свою угрюмость и пришла в восторг.
— Видите, — Хаул махнул рукой, и его черный рукав вспугнул несколько сотен голубых бабочек, пировавших на кусте желтых роз. — Мы можем каждое утро срезать цветы охапками и продавать их в Маркет Чиппинге, пока роса не обсохла.
В конце зеленой дорожки трава стала болотистой. Под кустами росли громадные орхидеи. Хаул с Софи неожиданно наткнулись на заросший кувшинками прудик, от которого поднимался пар. Замок свернул, огибая прудик, и проплыл к другой аллее с разными цветами вдоль нее.
— Если выйдете сюда одна, берите трость, чтобы прощупывать почву, — сказал Хаул. — Здесь полно ключей и трясин. И дальше не ходите, — он указал на юго-восток, где солнце висело в туманном воздухе раскаленным белым диском. — Там Пустошь — очень жаркая, бесплодная и вся занята Ведьмой.
— Кто создал эти цветы прямо на краю Пустоши? — спросила Софи.
— Чародей Сулиман начал в прошлом году, — ответил Хаул, повернувшись к замку. — Думаю, он хотел, чтобы Пустошь зацвела, и таким образом уничтожила Ведьму. Он вывел на поверхность горячие ключи и увеличил их. Он чудесно работал, пока Ведьма не схватила его.
— Миссис Пентстеммон назвала какое-то другое имя. Он появился из тех же мест, что и ты, не так ли?
— Более-менее. Впрочем, я никогда с ним не встречался. Несколько месяцев назад я приходил продолжить начатое Сулиманом. Это казалось хорошей идеей. Так я и встретился с Ведьмой. Она была против.
— Почему? — спросила Софи.
Замок поджидал их.
— Ей нравится думать о себе как о цветке, — ответил Хаул, открывая дверь. — Одинокая орхидея, цветущая в Пустоши. Жалкая картина, на самом деле.
Софи бросила еще один взгляд на обилие цветов — там были тысячи и тысячи роз — и последовала за Хаулом внутрь.
— Разве Ведьма не узнает, что ты здесь?
— Я постарался сделать то, чего она ожидает меньше всего.
— А ты, случайно, не пытаешься найти принца Джастина? — спросила Софи.
Но Хаул ускользнул от ответа, умчавшись через кладовку и зовя Майкла.
