Майкл постоянно ходил к Марте с букетами лишних цветов. Иногда Софи думала, что дело в этом. Майкл был такой радостный, а она всё чаще оставалась в магазине одна. Но все-таки причина крылась не совсем в этом. Софи нравилось самой продавать цветы.
Иногда казалось, проблема в Кальцифере. Кальцифер скучал. Ему нечем было заняться, кроме как тихонько двигать замок вдоль полос травы и вокруг разнообразных прудиков и озер, и обеспечивать, чтобы каждое утро он оказывался в новом месте с новыми цветами. Его синее лицо всегда жадно высовывалось из камина, когда Софи и Майкл возвращались с цветами.
— Я хочу посмотреть, как там снаружи, — говорил он.
Софи принесла ему сжечь вкусно пахнущие листья, из-за чего в комнате повис такой же сильный аромат, как в ванной, но Кальцифер сказал, что на самом деле ему хотелось общества. Они на целый день уходили в магазин и оставляли его одного.
И Софи велела Майклу по утрам работать в магазине хотя бы час, пока она болтает с Кальцифером. Она придумывала игры-угадайки, чтобы занять Кальцифера, пока она работает. Но Кальцифер оставался недовольным.
— Когда ты разорвешь мой договор с Хаулом? — всё чаще спрашивал он.
И Софи отделывалась от него словами:
— Я работаю над этим. Уже недолго осталось.
Это было не совсем правдой. Софи думала о договоре, только когда была вынуждена. Когда она сопоставила слова миссис Пентстеммон со всем, что говорили Хаул и Кальцифер, у нее возникли весьма определенные и пугающие мысли по поводу договора. Она была уверена, что, если разорвет его, и Хаул, и Кальцифер погибнут. Хаул, может, и заслуживал подобной участи, но Кальцифер — нет. И поскольку Хаул усердно работал, чтобы ускользнуть от остальной части проклятия Ведьмы, Софи не хотела ничего делать, если не могла помочь.
Иногда Софи думала, дело просто в том, что ее огорчает человек-пес. Он был таким скорбным существом. Радостным он выглядел, только когда бегал утром по зеленым дорожкам среди кустов. Весь остальной день он, тяжело вздыхая, угрюмо таскался за Софи. Поскольку Софи и для него не могла ничего сделать, она обрадовалась, когда человек-пес приобрел привычку ложиться, тяжело дыша, в тенечке во дворе.
Тем временем корни, которые посадила Софи, становились довольно-таки интересными. Лук превратился в маленькую пальму, на которой росли маленькие орехи с запахом лука. Другой корень вырос в нечто вроде розового подсолнуха. Только один рос медленно. Когда он наконец выпустил два круглых зеленых листка, Софи не могла дождаться, когда сможет увидеть, во что он вырастет. На следующий день по его виду можно было предположить, что он станет орхидеей. У него были заостренные листья в лиловых крапинках и растущий из середины длинный зеленый стебель с бутоном на конце. Еще через день Софи оставила свежие цветы в жестяном тазике и нетерпеливо поспешила к нише посмотреть, как у него успехи.
Бутон раскрылся в розовый цветок, похожий на орхидею, которую пропустили через каток для белья. Он был плоским и соединялся со стеблем прямо под круглой верхушкой. Из пухлой розовой сердцевины росли четыре лепестка. Два из них были направлены вниз, а два других застряли наискось на полпути вверх. Пока Софи таращилась на него, густой запах весенних цветов дал ей понять, что вошел Хаул и встал позади нее.
— Что это за штука? — спросил он. — Если вы рассчитывали на ультрафиолетовую фиалку или на инфракрасную герань, вы ошиблись, миссис Чокнутый Ученый.
— Цветок похож на расплющенного младенца, — сказал подошедший посмотреть Майкл.
Действительно. Хаул стрельнул в Майкла встревоженным взглядом и взял горшок с цветком. Он вытряхнул его из горшка в ладонь, аккуратно отделил белые нитевидные корни от сажи и остатков удобряющих чар, пока не раскрыл раздвоенный коричневый корень, из которого Софи вырастила цветок.
— Я мог бы и догадаться, — сказал Хаул. — Корень мандрагоры. Софи снова наносит удар. У вас настоящее чутье, не так ли, Софи?
Сильно побледнев, он аккуратно поместил растение обратно, передал Софи и ушел.
Значит, теперь почти всё проклятие сбылось, подумала Софи, отправившись расставить свежие цветы в витрине. Корень мандрагоры произвел на свет ребенка. Осталось только одно: ветер, который приветом честных встретит. Если это означает, что честнымдолжен стать
