А пока каждую минуту можно было ждать контрреволюционного выступления кондукторов.
— Караул-то, по крайней мере, надёжен?
— Да ничего ребята.
Не очень обнадёживающе звучал голос Дениги.
Надежда подавить восстание с помощью эскадры провалилась. Правда, адмирал Чухнин предпринимал ещё отчаянные попытки справиться с «Потёмкиным». Снаряжал против него минные суда, комплектовал небольшие корабли офицерами. Но всем было ясно: на флот царь не может уже рассчитывать.
«Когда вечером выяснилось, что команда броненосца «Георгий Победоносец» также взбунтовалась, — читаем мы в следственных показаниях командующего войсками одесского военного округа генерала Коханова, — а эскадра возвратилась в Севастополь, не только не усмирив команду броненосца «Потёмкин», но усилив последний ещё одним броненосцем, то пришлось уже в дальнейших действиях не рассчитывать на помощь морского ведомства, а бороться с двумя броненосцами исключительно своими средствами».
На Жеваховой горе, самом возвышенном месте Одессы, стали сооружать блиндажи для установки батарей девятидюймовых мортир. Из крепостного гарнизона Очакова прибыла минная рота, чтобы с берега попытаться взорвать бунтующие броненосцы. Из крепостных складов затребовали дальнобойные орудия. Все внутренние гарнизоны стали спешно выделять отборные отряды для борьбы с «Потёмкиным». По железным дорогам потянулись длинные ленты воинских составов. Не на Дальний Восток, где шла тяжёлая война с Японией, а на русский Юг мчались они.
Накопление правительственных сил против «Потёмкина» требовало мобилизации революционных сил на помощь восставшему кораблю.
Партия в те времена лишена была возможности пользоваться телеграфом. Связь между центральными органами и местными комитетами партии шла через почту или посылку курьеров. Центральный Комитет партии не мог поэтому с такой же быстротой производить перегруппировку сил партии, чтобы оказать «Потёмкину» немедленную помощь. При таких обстоятельствах в первые дни восстания всё зависело от дальновидности и революционной решимости севастопольской и одесской организаций.
Известие о восстании «Потёмкина» Севастопольский комитет получил 16 июня, когда эскадра уже вышла в море на усмирение «Потёмкина».
Ведущие деятели «Централки» были разбросаны по кораблям. Вакуленчук был убит. Денисенко находился на «Потёмкине», Денига — на «Георгии Победоносце», Петров и Чёрный — на «Пруте». В Севастополе оставались только Волошинов и Гладков, но они находились на крейсере «Очаков», откуда матросов в эти дни не спускали на берег.
Севастопольский комитет, вместо того чтобы немедленно поднять восстание в Севастополе, решил выждать результатов похода эскадры. Только 18 ноября, когда эскадра вернулась в Севастополь без «Георгия Победоносца», решили начать восстание в экипажах, на кораблях и на батареях крепости. Восстание намечали начать 19 июня. Но было уже поздно.
Начальство успело распустить по домам запасных матросов, всегда недовольных и готовых к решительным действиям. В ночь с 18 на 19 июня были произведены массовые аресты матросов. Почти четверть матросского состава флота очутилась за решёткой. Теперь Севастополь не мог оказать помощь восставшему «Потёмкину».
Не лучше обстояло дело и в Одессе.
«Соединённая комиссия одесских социал-демократических организаций» после посещения «Потёмкина» в первый день его прибытия проявляла полную бездеятельность и ни разу не собиралась. Большевистские партийные работники не могли терпеть такого положения.
Комитет был парализован: часть его членов была арестована, некоторые были больны, всеми делами руководил примиренец Томич. Тогда в действие вступили рядовые работники партии. Их возглавили рабочие Борис и Павел и агитатор Наташа.
16 ноября, как только загремела пушка «Потёмкина», Борис, Павел и Наташа решили, что настал час, когда одесские рабочие должны взять на себя инициативу боевых действий. Они стали разыскивать членов «соединённой комиссии».
17-го утром комиссия наконец собралась. На этот раз благодаря присутствию Наташи, Бориса и Павла закипела острая политическая борьба.
Большевики требовали приступить к немедленным действиям, поднять рабочих, повести их на захват порта, правительственных учреждений и складов оружия.
— Как, — воскликнул представитель меньшевиков, — вы предлагаете начать революцию?! Но это чистейшая авантюра! Революция не делается, а возникает сама по себе в процессе исторического развития. Трезвая оценка политического положения в городе, — продолжал вещать меньшевик, — доказывает, что революционный процесс ещё не созрел. Матросы броненосца в большинстве своём политически несознательны и могут изменить.
