– Конечно! Если они хотят забрать ребенка, то это не значит, что они его заберут. Желание – это не основание забрать ребенка! – сказал глава деревни.
– Желание – это не основание забрать ребенка! – подтвердил отец.
– Желание – это не основание забрать ребенка! – еще раз повторил глава деревни.
Если желание не являлось основанием для того, чтобы забирать ребенка, то о чем тогда беспокоиться? Отец вернулся домой и сказал матери:
– Мы не будем обращать внимания на этих горожан!
– Точно! Еще посмотрим, кто посмеет забрать Куйхуа! – сказала мать.
Отец и мать говорили подобные фразы, но проблема никуда не делась. На душе становилось тяжелее с каждым днем. Ночью отец и мать засыпали с трудом. Если они засыпали, то вскоре внезапно от испуга просыпались. После пробуждения они больше не могли уснуть. Их сердца томились в печали.
Ночью мать вставала с постели, чтобы зажечь керосиновую лампу и подойти к постели Куйхуа. При свете лампы она, опустив голову, смотрела на дочь. Куйхуа иногда тоже просыпалась и, увидев, что мать идет к ней, закрывала глаза. Мать иногда могла в течение долгого времени смотреть на Куйхуа и даже протягивала руку к ней, чтобы погладить ее лицо. Рука матери была очень грубой, но ее прикосновение было приятным для Куйхуа.
В темноте можно было увидеть еще одну быстро двигающуюся пару глаз. Это были глаза Цинтуна. В последние дни его сердце постоянно дрожало от страха, что и Куйхуа похитят на улице. Поэтому когда Куйхуа шла в школу, Цинтун шел за ней. После занятий мальчик ждал свою сестру у ворот школы.
Только когда однажды белый небольшой пароход причалил к пристани деревни Дамайди, они заговорили о сложившейся ситуации.
Этот белый пароход причалил к пристани утром в начале одиннадцатого.
Неизвестно, кто увидел это судно и кто распространил по деревне новую новость: приехали горожане за Куйхуа!
Эту новость быстро передали семье Цинтуна.
Как только отец услышал эту новость, то побежал к реке посмотреть, кто приехал. На пристани действительно стоял белый пароход. Отец повернулся и побежал домой.
– Быстрее иди в школу, где-нибудь спрячьтесь с Куйхуа. Дождитесь, пока я здесь все выясню, и только тогда приходите! – сказал отец Цинтуну.
Цинтун на одном дыхании добежал до школы и, не обращая внимание на то, что идет урок, вбежал в класс, потянул за руку Куйхуа, и они вместе выбежали на улицу.
Куйхуа даже не спросила, что случилось и побежала вместе со старшим братом к камышовому болоту.
Когда они добежали до болота, то только тогда остановились.
«Приехали люди забирать тебя в город!» – объяснил жестами Цинтун своей младшей сестре.
Куйхуа кивнула.
«Ты уже знаешь?»
Куйхуа вновь кивнула.
Брат и сестра крепко прижались друг к другу и сели на берегу озера в глубине камышовых зарослей.
Они с волнением прислушивались к движениям, которые происходили поблизости.
Примерно в обеденное время они услышали зов матери. В это же время прозвучали оклики Цуйхуань и других девочек. Зов и оклики были предупреждением о том, что уже безопасно и им можно выходить.
Услышав эти оклики, Цинтун и Куйхуа все еще не осмеливались выйти из места, где они прятались. Вскоре Цинтун подумал, что можно уже выходить, но Куйхуа потянула его за руку, не желая делать шаг вперед. У нее был такой вид, словно там кто-то ждал ее и хотел похитить. Цинтун сказал ей, что уже можно выходить. Он потянул ее за руку, и только после этого он смог вывести младшую сестру из камышовых зарослей.
Увидев мать, Куйхуа помчалась к ней, кинулась в ее объятия и расплакалась.
– Все хорошо, все хорошо, – сказала мать, похлопывая Куйхуа по спине.
Это была ложная тревога. На причале стоял уездный пароход. На нем плыл глава уезда, который осматривал деревни. Судно проезжало и деревню Дамайди. Увидев, что Дамайди была достаточно большой деревней, и повсюду рос камыш, начальник уезда сказал:
– Давайте остановимся и посмотрим эту деревню.
После этого судно остановилось у пристани деревни Дамайди.
Вой ветра постепенно ослабевал.
Но осенний ветер становился прохладнее с каждым днем. Листья на деревьях стали сухими и уже начали постепенно опадать. После того, как в опустевшем небе над деревней Дамайди пролетел последний косяк гусей, все вокруг приобрело коричневую окраску. Как только усиливался ветер, то повсюду раздавался шелест листьев и сухих веток.
Семья Цинтуна постепенно успокоилась.
Река в лучах солнечного света и сияния луны продолжала течь на восток.
Прошел месяц, и осень ушла со своей сцены. Наступила зима.
Пятеро горожан внезапно посетили деревню Дамайди. Они приехали вместе с начальством. Приехав в деревню, они не пошли в семью, где жила Куйхуа, а сразу направились в сельский комитет.
Глава деревни был у себя в кабинете. Они объяснили ему цель их приезда.
– Трудно решить вашу проблему, – сказал глава деревни.
– Даже если трудно, все равно следует подумать над ней, – сказал начальник.