– Красотища, а Славк?
– Не говори.
– Смотри вдаль. Пристально смотри. Небо как будто падает в воду.
– Удочки числом три, а чё не шесть? А еслиф клёв?
– Окунутся, что ли?
– Давай-давай. Это тебе не в бассейне. Ныряй, Славян, смывай Москву!
Славка разделся, медленно вошел в воду. Потом резко щучкой вперед, и в размашку, азартно колотя по озеру, проплыл до середины. Булькнулся тюленем до дна, погладил вязкий ил, расслабился и медленно поднимался к поверхности. Легко и невесомо; наверное, как в материнской утробе.
Когда он наплавался вдоволь, вылез, и пришлёпал к своим, с другой стороны подошли двое мужчин. Один – молодой, худой и угловатый, нос на кадык стремиться. Второй – пожилой, с блестящей головой, пушок над ушами, борода – рваная марля.
– На рыбалку приехали, – констатировал молодой. – Здеся так-то частная собственность.
– Твоя, что ль? – лениво поинтересовался Костыль.
– Моя, не моя, а удочки можете не раскладывать.
– Каво ты гонишь тут? Я всю жизнь тут рыбачу!
– Погоди, Костян. Ребят, объясните по уму, – примирительно проговорил Немец. – У нас друг приехал, мы, действительно, раньше здесь часто бывали.
– А чего объяснять? Земля – частная и всё что на ей – тоже. И озеро, и рыба в йом.
– И как быть?
– Как быть? Не знаю, как быть. Рыбалка платная здеся.
– Сколько?
– Карточки принимаете? – поучаствовал в разговоре Славка. Молодой не обратил на него внимания, пожилой молчал и явно тяготился ситуацией.
– Триста рублей с удочки. Пятьсот с палатки.
– Давай будет косарь на всё, про всё, – миролюбиво предложил Иван.
– Ты чё, Немец! – возмутился Костя, – За чё платить?! Это ж наше озеро. Всю жизнь…
– А есть он у вас косарь-то? – вроде бы пошел навстречу молодой.
– Так, договорились?
– А оно мне надо? С вами договариваться. Мне и так шеф неплохо платит. Езжайте в Лебяжье, в контору. Заплатите, получите чек, – наслаждался молодой.– А я проверю, чтобы все в соответствии.
– Бред какой-то! Ближний свет ехать!
– Или сворачивайтесь.
– Парни, я сейчас съезжу … – сказал деловито Иван, обернувшись к друзьям.
– Не вздумай, – воспротивился Костя. Славка пожал плечами – можно и съездить, раз так выходит.
– А вздумай, не вздумай. Ехай, не ехай, а контора уже закрыта, – довольно сообщил молодой.
– Давай, я завтра с утра съезжу, заплачу, – искал какой-то выход Иван.
– Давай. Заплати. А только всё равно шеф сказал на этой неделе никого не пускать! – радовался молодой.
– А кто у вас шеф-то? Может позвонить?
– Кто надо, тот и шеф! Неча названивать приличным людям. Ты, смотрю, бухой! Еще за руль собрался. Ща тачку заберем, пусть шеф решает с вами.
Немец долго сдерживался, закипал, зрел. Созрел. Прорвало.
– Да пошел ты на х.. вместе со своим шефом!!! У кого ты что заберешь!!? Кто там порешает?! Что там, сука, за барин?! А ты хули тут вые… ся, холопье!!! Шеф у него! Шеф твой скажет сосать будешь у него?. А?! Будешь?!!
Немец в бешенстве кидался на охранников, Славка с Костей его крепко держали, но он вырывался и истерично выкрикивал: «Сосать!? Холоп!! Будешь?!!».
Пожилой охранник поднял руку вверх, резко кинул ее вниз, и вдруг все замолчали.
– Будет, – сказал пожилой ребятам. – Будешь! – сказал он молодому. Тот нервно выпучивал глаза, растирал руки.
Иван успокоился. Парни отпустили его, он сел на траву.
– Будет, – сказал пожилой. – Всё будет делать, как хозяин скажет. Ты парень прав – холопьё. Мы… Извините, мужики, но правда сегодня не получится. Я – то ничего, этот тоже, хоть и баран. Тьфу на тебя! Этот хозяин, правда, запретил. Он – та еще тварь, честно говоря. Узнает, что тут кто есть, может и ментов вызвать. Зачем вам это? Извините, еще раз. Пошли отсюда, герой херов.
Они ушли. «Простите парни, что-то я сорвался», – сказал Ванька Немец.
Не договариваясь, начали собираться. Рыбачить расхотелось. Сложили и забросили в багажник удочки числом три. Выпивку, закуску обратно по пакетам. Было чувство какой-то потери, словно что-то украли.
– Как детство отобрали, – сказал в пустоту Костя.
Сели в машину, тронулись. Позади – падающее небо.
Когда вернулись в деревню, уже развеселились. Не трагично, в конце концов. Можно вообще на Обь рвануть рыбачить. Не сегодня, сегодня – поздно. На днях. Бредень взять.
Сидели на лавочке во дворе Шиллеров, о пустяках разговаривали, пока не возникли созвездия. Костыль заявил, что будет спать на сеновале, Немец решительно отказался.
Костя по лестнице забирался на сеновал, Славка снизу сдернул с него трико.
Расхохотались, брехливым хрипом откликнулся из конуры Рамзик.
– Спокойной ночи, Слав.
– Спокойной ночи, Кость.
Зарываясь в запашистое сено, Славка второй раз за день ощутил это – будто он пока еще не родился, вот-вот дожен, но не сегодня. Сегодня – покой.
***
Отчетливый щебет. Славка проснулся. Траву из кроссовок, футболку отряхнул. Очки в кармане. Сено вынул из волос. Спустился. Проскользнул мимо пса. Побрызгал на кустики. Осторожно ступая, шагал по селу. Раннее утро в деревне.
Приехал, подышал, подлечился. Пора.
Родная родина, деревня с речкой! Прощаюсь второй раз. Теперь окончательно.
Мычанье коров как гудок паровоза. Где-то щелкает бичом пастух.
