Теперь уж точно навсегда.
Костя зашел в дом, на цыпочках прокрался в комнату Ивана. Тот спал, тяжело дыша, испарина выступила на лбу, неестественно вывернутая рука его, лежала поверх одеяла, краешек которого он крепко сжимал кулачком.
Костя потряс его за плечо.
– Ванька! Немец, блин. Проснись уже.
– Что такое? – разлепил с трудом глаза Иван.
– Уехал. Славка уехал! Еще на рассвете, наверное. Вот, СМСку написал: «Уехал, точка, теперь точно насовсем, запятая, копите деньги, до встречи в москве». Москва с маленькой буквы. Пиво будешь? – Костыль протянул открытую банку пива.
– Не буду. Ну, уехал. Понятно было, что уедет.
– Так я так понял, что он на несколько дней.
– Костя! Ты дурак совсем, что ли? У него даже сумки с собой не было.
– А ведь точно! – Костыль призадумался, пиво потягивая. – А еще говорил, что-то вроде тачка где-то ждет.
– Такси. Из города. Стояло в лесу возле трассы. Я же на речку ехал по обводной, видел. И с таксистом говорил. Он и сказал, что молодой парень из Москвы сюда приехал, заплатил за простой, чтобы в любой момент рвануть в город, скорее рано утром, потому что билет на самолет уже есть. Обратный билет.
– Ты знал?!
– Да не ори.
– Нет, а чё не попрощаться по-людски?
– Ну, не захотел. У тебя курево есть?
Костыль похлопал по карманам.
– Есть. А это, слышь, ты ему не сказал?
– Нет. Ты знаешь – уже много. А ты не скажешь. Якши?
– Окей, – вздохнул Костя. – Но как так-то? Как так? Пишет: теперь навсегда. Навсегда.
– Он приедет. Он обязательно приедет. Рано или поздно, хорошо бы летом. И тогда надо будет съездить на рыбалку на наше озеро. Обязательно с ночевьем, заплатить там этим барыгам. Согласен?
Костя кивнул.
Ровно через год Ваня Немец умрет от рака крови. И Славка действительно приедет в деревню. Горсть земли на крышку гроба, занавес слёз.
После поминок Вячеслав и Константин уедут на озеро, где берег не крутой, водка из горлА, мрачное молчание, падающее небо, а рядом на траве – не разобранные раскладные удочки числом три.
Метель, пурга, буран, снегопад, как только не называют. Февраль выдался снежным. Когда метели иссякли, приехал я из краевого центра в деревню к матери, откапывать родительский дом. Преимущество безработного – вольный график жизни в позе неоцененного гения. Самое время для добрых дел.
Я люблю со свежим снегом возиться. Гребешь, гребешь лопатой, размышляешь. Красота! Снежок лег безмятежно как одеяло, белый-белый, чистый-чистый, хочется набрать горсть, растереть лицо. И не трогать бы его, но надо же матери на работу ходить, в магазин. Да что там! Замело так, что и до бани не пробраться. Пробиваю тропинки, один черенок уже сломал, насадил лопату на новый, заранее припасенный. Кидаю снег монотонно, размерено, и настроение накрыло такое умиротворенное, созерцательное. Думается о том, что снег – символ чистоты, даже в Библии есть что-то такое: «…и паче снега убелюся…».
А вчера улицу чистил бульдозер – слава коммунальщикам – проехал, разгреб снег по сторонам так, что в результате двухметровый сугроб подпер калитки всем восьми домам на нашей улице. Тракторист – красавец! А что? Он работу свою сделал, а как там люди, так не его дело. Вот такие мы доброжелательные россияне. Сколько раз замечал: стоит народ на остановке, а на дороге – лужа, обязательно какая-нибудь проезжающая мимо машина прибавит скорость, и прям по луже, чтобы непременно одного, второго грязью обрызгать.
За день, я нормально отгреб, скребу лопатой уже по дну траншеи, смотрю – пробирается ко мне Серега, бывший одноклассник, живущий неподалеку.
Стандартно: «Здорово – здорово», «Из города? – ага», «Как оно? – нормально», Женился? – уже развелся».
Серега помялся, помялся, произнес ожидаемую фразу:
– Займи триста пятьдесят денег до завтра. Край- послезавтра.
– Нету, – отвечаю.– Денег. Сам бы у кого занял, только отдавать нечем.
– Так ты же вроде работал, типа, юрист.
– Хуюрист, – говорю, – сократили.
– Что, совсем тяжко? – сочувственно спросил Серега.
– Ерунда, – говорю с оптимизмом.– У меня в городской квартире – килограмма четыре гречки, да ведра три картошки. Перезимую.
Серега оценивающе осмотрел расчищенные мной дорожки.
– Слушай, – говорит. – Есть тема заработать. Интересует?
– Излагай, посмотрим.
– Поехали завтра со мной в лес за дровами. Набираем кузов, клиент уже есть, сразу продаем. Полтора рубля, считай, твои.
– Кузов чего, – спрашиваю.
– Так «газика» моего, пятьдесят третьего. Я же «газика» взял, ты не знал? А дровами уже не первый год занимаюсь, все отработано, вся технология. Мы с Осипом ездили всегда, да он на прошлой неделе на север подался, на заработки. Придурок. В прошлом году на Камчатку ездил, на рыбопереработку. Три месяца хреначил, а ему что-то там копейки заплатили. Теперь – на север. Дебил. Так что потерял я напарника. Так как?
