– Конечно, – пообещал он, – но не понимаю, чем плохо иметь ребенка? Вот у Харона нет детей и он очень от этого страдает.
– Как печально, – состроила я участливый вид, а внутри посмеивалась. – А почему нет детей? У него такая молодая жена!
– У нее здоровье неважное. Но я привез из последнего плавания заморский эликсир. Говорят, хорошо помогает при зачатии. Будем надеяться, что вскоре мой друг познает счастье отцовства, – он говорил, а у меня шторм бушевал внутри. Я всем сердцем желала, чтобы Харон никогда не познал ни какого счастья и никогда не узнал, что у него уже есть сын!
– И давно вы дружите? Ты мне о нем не писал, – уж прости, дорогой бывший, но язык не повернулся даже соврать, что желаю тебе счастья.
– Два года как. Нас отец познакомил, посчитал, что лучше дружить с новым канцлером, чем враждовать. Оказалось, что он добр и справедлив. Судьба у него не простая. Первая жена – бедняжка, калекой стала, когда с лошади упала, а потом пожелала развестись и уехала. Но по пути пропала. Нашли только кресло инвалидное в реке, а тело нет. Вот и не знает никто, что за беда с ней приключилась. Харон говорит, что любил ее очень, все силы бросил, чтобы найти, но не вышло. В горести его Холли утешала. Он ей очень за это благодарен. Хорошая они пара. Достойны друг друга.
– Вот уж точно, – я каким-то чудом не расхохоталась. Мне аж снова плохо стало от этой «слезливой» истории, даже усилившийся ветер больше не помогал тушить пожар на щеках. – Как жаль его. Даже странно, почему больная жена захотела развестись с таким прекрасным мужчиной? – комок смеха застрял в горле и начал душить, но я сделала вид, что закашлялась и сцедила смешок в кулак.
– Мне тоже это странным показалось, – смущенно улыбнулся и пожал плечами адмирал.
– Это всё непостоянство женской натуры, – я кокетливо улыбнулась в ответ, а самой хотелось треснуть себя по лбу от абсурда, который мы обсуждали.
Каким же подлым нужно быть, чтобы состряпать такое вопиющее вранье?! И еще втерся в доверие к Элиасу! Нет, не одна Шаэла гадюка в этом гнезде! Племянник ее из того же теста слеплен! О Холли я вообще молчу. На женатого мужчину засматриваться – совесть не иметь! И добилась же своего, змеище! Но, как говорит Алетта, Белобог все видит и раздает по заслугам. Не достойна эта женщина матерью стать и мне ничуть ее не жаль.
– А вот и мое любимое место в поместье! – указал дракон на высокую башню со стеклянной купольной крышей. – Оттуда открывается дивный вид на море. Поднимемся?
– О, да! – восхитилась я, подбирая юбки перед восхождением по лестнице. – Очень хочу увидеть ночное море!
– Прошу, – повел он меня вверх.
Оставалось только диву даваться, любуясь красотами башни. Стены были расписаны черно-красными узорами. Блики от зажженных канделябров плясали в диком танце, складываясь в причудливые тени. Лакированные белоснежные перила идеально гладкие и приятные на ощупь так и вели все выше по спирали.
Вскоре, на вершине, нас встретили распахнутые двери и Элиас подал руку, чтобы завести меня в просторное круглое помещение. Здесь царил полумрак и горела лишь одинокая света на столе по центру зала. Стоило взглянуть на стеклянный потолок, как дыхание сперло. Черные небеса, усыпанные звездами, словно на ладони. И вместо того, чтобы выразить восторг, я упала в омут воспоминаний. Вот таким я видела небо, когда лежала на каменистом берегу холодной реки и мечтала умереть.
– Иногда я встречаю здесь рассвет. Он напоминает мне о том, ради чего стоит жить и служить своей империи. Надеюсь, однажды и ты разделишь со мной эту радость, – подвел он меня к стеклянной стене, через которую вдали виднелся горящий маяк, омываемый темными водами моря.
Он завораживал мерцанием, гипнотизировал настолько, что я не сразу заметила, что Элиас куда-то делся. Но в следующий миг ощутила нежное прикосновение на плече.
Дракон медленно убрал мои волосы на бок и горячей кожи коснулся холодный металл. Дыхание оборвалось, я коснулась ладонями живота и взглянула на свой облик в отражении стены. Сзади щелкнула застежка и на мою шею легло тяжелое золотое ожерелье, усыпанное яркими, переливающимися изумрудами.
– Прими от меня этот скромный знак внимания, – зашептал мне на ухо Элиас, вызывая близостью горячего дыхания табун мурашек. – Такой красивой, умной и деловой девушки, как ты, я никогда не встречал. Сражен тобой и покорен, – я еще не слышала таких лестных слов от мужчины. Для меня это откровение стало открытием. Приятным и чарующим бальзамом на душу. Чувства, что зародились внутри в этот короткий миг, окрылили.
– Оно великолепно, – сказала на глубоком вдохе, когда повернулась к Элиасу лицом.