Эмма узнала этот голос, низкий предупреждающий тон и рычание в задней части горла, которое всегда говорило ей, что он больше не шутит. Она оттолкнулась подальше в угол дивана. Перед ней Реджина даже не дрогнула. При виде неё — такой крошечной, но совершенно неподвижной, — её глаза загорелись.
Киллиан продолжил:
— Что бы ты ни знала, или что бы ты ни думала, что знаешь, мне всё равно. Честно говоря, мне наплевать. Я не знаю, кто ты, и где, чёрт возьми, моя жена откопала тебя, но тебе нужно убраться с моего пути сейчас же. Потому что, клянусь Богом, если мне понадобится убить тебя, чтобы добраться до неё, я сделаю это. И я прослежу, чтобы никто не стал искать тебя после этого.
Реджина засмеялась, и это была самая глупая и смелая вещь, которую она когда-либо делала.
— По какой-то причине, я не нахожу твои угрозы настолько убедительными.
— Ах, правда? — усмехнулся Киллиан. — И почему?
— Потому что Эмма боится тебя, — просто сказала Реджина. Она так отчаянно хотела повернутся, чтобы показать Эмме, что она не имела в виду это как оскорбление. Чтобы убедиться, что она в безопасности. — И поэтому её так легко напугать. Но я не боюсь Вас, мистер Джонс, и ничто из того, что Вы скажете, не изменит этого.
— Тогда ты невероятно глупа, — огрызнулся Киллиан.
— А ты невероятно высокомерен, — ответила Реджина, и спокойствие её голоса начало сводить его с ума. — Если угрожать женщинам — единственный способ получить желаемое, ты пришёл не по адресу. Никто мне не смеет угрожать.
На мгновение Киллиан заколебался. Это было так ослепительно очевидно, что он не собирался вступать с ней в конфронтацию, и если он попытается оттолкнуть её, чтобы добраться до Эммы, она, не колеблясь ни секунды, ударит его так сильно, что его физиономия треснет пополам.
Никто никогда не вставал перед ним — на работе он носил униформу и оружие, и люди делали то, что он просил. Дома у него не было ни одной из этих вещей, и всё же ему просто нужно было лишь щёлкнуть пальцами, и Эмма делала всё, что он говорил.
Реджина стала барьером, которого он не ожидал, и в течение одной секунды казалось, что он собирается отступить.
Но потом он просто рассмеялся.
— К счастью для тебя, я не планирую больше оставаться в этом доме.
— Отлично, — сказала Реджина. — Я покажу, где дверь.
— Премного благодарен, дорогая, — сказал он, и, наконец, после того, что казалось часами, будто её даже не было в комнате, он прошёл мимо Реджина и протянул руку своей жене. — Эмма, пойдём. Нам пора уходить.
Эмма замерла на диване, глядя на них двоих. Реджина колебалась, желая оттолкнуть руку Киллиана, но заставила себя не делать этого.
Она посмотрела на Эмму и увидела, что её лицо побелело. Оно не было полностью бледным, её щёки были точно такого же оттенка, как стены магнолии позади неё, что придавало её недавно разбитой губе ещё более агрессивный вид. Она смотрела на мужа с паникой в глазах. Даже если бы дом загорелся в тот момент, она бы не смогла встать.
А потом Киллиан шагнул, отталкивая Реджину в сторону, прежде чем она успела бы отреагировать. Он схватил свою жену за локоть и стащил её с дивана, потянув к двери. Её ноги споткнулись о ковёр, и она попыталась отступить, но его хватка на её руке была болезненно жёсткой, и всё, что она, казалось, делала, — это заставляла его злиться. Он потянул её ещё сильнее, игнорируя её протесты, и почти добрался до двери гостиной. Тогда Реджина шагнула перед ним, появившись из ниоткуда, как облако фиолетового дыма, и преградила ему путь, скрестив руки на груди.
— Отойди, — огрызнулся Киллиан, подходя к ней вплотную. Он возвышался над ней, и Реджина могла почуять запах рома в его дыхании, но она лучше упадёт замертво, чем уйдёт с его пути. Позади него Эмма скулила, всё ещё пытаясь вытащить свою руку из его яростной хватки. Его пальцы так сильно впивались в её локоть, что выступали слёзы на глазах.
Реджина выпрямилась.
— И не подумаю.
Рычание, которое было почти животным, вырвалось из горла Киллиана. Он, наконец, отпустил локоть Эммы, и она попятилась назад, прижав руку к груди. Киллиан свирепо впился взглядом в Реджину и повторил свою команду:
— Прочь с дороги.
— Нет.
Эмма ахнула, когда он протянул руку и оттолкнул Реджину назад. Не думая, Эмма протянула свои руки, стоя слишком далеко, чтобы сделать что-либо, но всё ещё отчаянно пытаясь схватить её за руку и удержать от падения.
Реджина пошатнулась на мгновение, а затем снова обрела равновесие, прежде чем даже переступила порог.
Она оглянулась на мужчину, возвышавшегося над ней, и сказала самым тихим голосом:
— Если Вы сделаете это ещё раз, мистер Джонс, то пожалеете об этом.
И каким-то образом Эмма поверила ей. В Реджине была сила, впечатляющая и ужасающая, и она видела, как её муж дрогнул перед лицом этого. Его здоровая рука была сжата в кулак сбоку, и Эмма знала, что если бы она сейчас стояла перед ним, он бы сломал ей челюсть, даже не задумываясь.