Я иду из «Наших корешков», и вокруг темно: мы уже перешли на зимнее время. Идти приходится быстро, потому что чертовски холодно. Но это сообщение заставляет меня застыть на месте. Я прислоняюсь к почтовому ящику и набираю:
Я жду, что он напишет, и когда он не отвечает, захожу к Пако и покупаю курицу гриль, пюре и брокколи. Стоящий за высоким прилавком в передней части магазина Пако сегодня шальной от радости, но говорит, что не может сказать мне, в чем дело. Пока не может, но уже скоро. Тем не менее, вручая мне пакет с покупками, он обходит прилавок и заключает меня в объятия.
— Сколько народу у вас сегодня кормится? Вы одна или еще этот ваш bandito? — Он корчит гримасу. Простите, не следовало мне этого говорить.
— Что за bandito? Ах, это вы про Ноа? Пако, он — внучатый племянник Бликс.
— Не нравится он мне. — Пако поворачивается к своему помощнику, Джорджу, который сидит на корточках, расставляя товар по нижним полкам.
— Он никому не нравится, — смеется Джордж. — Он даже Бликс не нравился.
— Смеешься, что ли? — говорит Пако. — Уж Бликс-то он особенно не нравился. — А потом добавляет: — Ладно, надо прекращать такие разговоры. Потому что он нравится Марни. Простите.
— Ну, ужинать я в любом случае собралась не с ним, — говорю я, — а с Патриком.
— О-о, с Патриком! — произносят они в унисон и переглядываются.
— Что? Что не так с Патриком?
— Ничего, с ним как раз все в порядке. Значит, вы навещаете Патрика. Вот вам еще пюре. Патрику надо есть картошку. И косточка вашему песику. Передайте Патрику, что привезли миндальную муку, которую он хотел. И ирландское масло.
— Давайте я заплачу и отнесу ему все это. Чтобы Патрику лишний раз не бегать.
Джордж издает короткий смешок:
— Вернее сказать, чтобы мне лишний раз не бегать.
— Патрик сюда не ходит, — объясняет Пако. — Мы носим ему покупки на дом.
— О-о, — говорю я, — конечно.
Я звоню в дверь Патрика, и он впускает меня в дом. Я замечаю, что сегодня на нем нет толстовки, поэтому он выглядит куда приветливее, чем обычно, и уж точно не так зловеще. Вдобавок ко мне выбегает Рой — без сомнения, чтобы поздороваться с цыпленком гриль. Но у меня все равно возникает ощущение, что в кои-то веки они оба рады меня видеть. Должно быть, инцидент с омарами прощен.
В квартире стоит чудесный запах выпечки, которую только-только вынули из духовки.
— Ванильный чизкейк, — сообщает мне Патрик. — Это моя классика жанра.
Я отдаю ему миндальную муку и масло, отчего вид у него становится, как у ребенка в Рождество.
— Это самое лучшее масло! Давайте я вам деньги верну, — предлагает он, но я отмахиваюсь и несу все в кухню.
Потом, как иногда со мной бывает, я вдруг вспоминаю, что у меня есть собака. С которой нужно гулять. Часто. Это не самое приятное открытие мне пришлось сделать опытным путем. А еще псу нужно общество. Иначе ему одиноко.
Я сморю на Патрика извиняющимся взглядом.
— Мне нужно выгулять Бедфорда. Это недолго, потом я сразу вернусь. Если хотите, начинайте есть без меня. Уже поздно, я знаю.
— Нет-нет, я вас дождусь.
— Ой, спасибо. Я быстро!
Бедфорд безумно счастлив меня видеть. Рою до него далеко, не могу представить, чтобы кот так радовался, даже если расстарается изо всех сил. Я вынимаю пса из вольера, и он с развевающимися ушами бросается к входной двери. Я прицепляю к ошейнику поводок, мы спускаемся по ступенькам с крыльца, он мчится к пятачку земли с деревом гинко и выпускает длинную струю. Потом ему нужно обнюхать около пятидесяти объектов, а кое-что, вроде обертки от конфеты и набойки от чьего-то ботинка, вдобавок пожевать, предварительно остановившись. Я отбираю у него все это, и он быстренько обдумывает, достаточно ли хорошо мы знакомы, чтобы я могла позволять себе такие вольности. Победа остается за мной, потому что я знаю волшебное слово и не стесняюсь его использовать:
— Хочешь КУШАТЬ? Пойдем домой КУШАТЬ! Кушать!
Боже мой, еще бы он не хотел есть! Мы бежим рысью по ступенькам обратно в дом, и я кормлю Бедфорда на кухне, смешав сухой корм с влажным, который воняет просто ужасно. На кормежку уходит тридцать шесть секунд (я засекала), а потом я сообщаю псу плохие новости:
— Тебе придется вернуться в вольер, дорогой друг. — Он ложится, кладет голову на лапы и делает круглые невинные глаза. — Я знаю, милый. Но это ненадолго. Все потому, что Патрик боится, как бы ты не сожрал его кота.
Бедфорд виляет хвостиком. Вероятно, он меня отпускает.
