Обычно на то, чтобы забрать Софи, у нее уходит минут десять, но сейчас у моей дочери сильно потяжелел гардероб, и это значит, что возиться с одеждой им нужно в два раза дольше, поэтому я не сильно парюсь тем, что их нет спустя пятнадцать минут.
Спустя двадцать это также не кажется критичным. Я принимаю звонок от Андрея, который в спешке излагает первые результаты встречи и, как итог, просит присоединиться к следующей за ужином в эту субботу.
На второй линии звонок от Арины.
– Повиси, – прошу ее брата, переключаясь. – Да? – отвечаю Моцарту.
– Влад… – ее голос близок к истерике. – Ее нигде нет!
Пульсирующая где-то в моей черепной коробке точка вызывает адскую боль, которую я игнорирую, глядя на экран компьютера перед собой.
Под футболкой пот, холодный и липкий.
– Я сам… – Отталкиваю в сторону охранника, размытый образ которого я сейчас не способен запомнить. – Выйди отсюда.
Дрожь в руках мешает сконцентрироваться, в башку постоянно влезают болезненные воспоминания, которые жестко блокирую.
Подняв руку, ударяю по столу кулаком. Так, чтобы изгнать из своего тела эти блядские реакции, которые застилают зрение, делая меня ебаным овощем!
Руку до самого плеча простреливает болью. Все, что стояло на столе валится на пол, за исключением того самого монитора и клавиатуры компьютера. Пальцы немеют, возможно я что-то себе сломал.
– Влад… – всхлипывает рядом Арина. – Пожалуйста… не делай так…
Я попросил ее к себе не подходить. Она прилипла к стене за моей спиной, закрывая лицо ладонями. За дверью администрация детского сада, которая каким-то образом умудрилась потерять мою дочь при наличии турникета, охраны и двухметрового забора вокруг здания.
Здания, в котором моей дочери нет.
Боль из башки перемещается в пульсирующие мышцы и кости ладони.
Картинка на мониторе показывает парадный вход, я смещаю видео на двенадцать часов дня, точно не зная, какой временной промежуток мне нужен, потому что разбег упирается в момент, после которого мою дочь никто не видел.
– Во что она одета? – Я задаю этот вопрос во второй раз, первого ответа не запомнил.
– Пальто из шкафчика пропало… – отвечает Арина, ее голос надламывается, и она всхлипывает. – Оно красное… и белая шапочка.
Время на часах неумолимо несется, пока я кадр за кадром листаю видео в ускоренной перемотке, в надежде зацепиться за красное пятно. Мне приходится трижды поставить на повтор, чтобы все-таки вычленить красное пальто среди группы детей, я нахожу его, когда время на таймере близится к часу дня.
Сердце проламывает ребра, по виску бежит пот.
Нажав на паузу, смотрю на собственные часы.
Опять обдает паникой.
Почти два часа прошло.
Возобновив воспроизведение, слежу за тем, как пятно, которым является Софи, не сбавляя скорости, передвигается по экрану, присоединяясь к той самой группе, вместе с которой выходит из здания.
– Позови охранника, – хрипло велю Арине.
Через секунду я уступаю ему свое место и прошу найти уличную камеру, указав на временной промежуток, который записал на клочке бумажного стикера.
– Что она делает?! – воет Арина, когда видим, как, потоптавшись во дворе, София абсолютно одна выходит за калитку и скрывается где-то за поворотом здания.
Все, что находится за тем углом, вне зоны досягаемости этих камер.
Звон в ушах на секунду выдергивает меня из реальности.
Глядя в одну точку, пытаюсь составить в голове план действий. Меня не интересует ничего. Ни мечущиеся в панике сотрудники этого заведения, которых оставляю за спиной, выйдя из комнаты охраны, ни менты, которые топчутся тут же, опрашивая присутствующих. Ничего, кроме маленькой девочки, которая вышла за ворота почти два часа назад.
– Объясни им все, – говорю Арине, которая идет за мной по пятам. – Пусть начинают поиски.
– Куда ты?! – Она хватает меня за рукав куртки, останавливая.
Ее лицо заплакано. В глазах дикая паника, но я не в состоянии ей помочь. Я даже, блять, не знаю, когда меня переклинит окончательно. Возможно, у меня ни хера времени нет!
– Пойду искать. Она там одна.
– Я с тобой…
– Объясни ситуацию ментам. Она вышла из здания в группе из пяти детей и одного взрослого, пошаталась по двору и вышла за ворота в час пятнадцать. Пусть начинают поиски, – повторяю.
– Я не могу оставаться здесь!
– Кто-то должен остаться, родная… – Обнимаю ее лицо ладонями и соединяю наши лбы.
– Градский…
– Тс-с-с… – прошу, выпуская ее лицо.
Не дожидаясь ответа, оставляю ее стоять посреди коридора. Пальцы поврежденной руки не слушаются, когда пытаюсь набрать Андрея.
– Я уже еду, – быстро говорит он в трубку.
– Мне нужно… мне… блять… – сцепив зубы, делаю вдох. – Нужно видео с камер наблюдения параллельной улицы. Я сброшу геолокацию. Узнай, чьи там камеры, и свяжись с Гецем, у него есть спецы. Мы ищем девочку четырех лет в красном пальто. Время тоже пришлю.
– Понял… Влад…
– Что?
– Она найдется. Понял?
Отбиваю, оставляя его вопрос без ответа.
Завернув за угол сада, сажусь на корточки и зажимаю между локтей голову, которая, кажется, расколется сейчас на две половины.
И дышу.
Блять.
Я просто пытаюсь сделать долбаный вдох.
Затем выдох.
