– Меня ждет яблочное варенье, – сказал он, взял корзинку и пошел домой.
Гордон быстрым шагом поднялся в редакцию, одним махом напечатал оба интервью и положил на стол Лукача. Настенные часы показали полседьмого. Спешить некуда. Они с Кристиной договорились поужинать в «Аббации» в семь.
Трамваи не ходили, город как будто погрузился в летаргический сон. В кофейне «Нью-Йорк» окна были зашторены, изнутри едва доносился шум. На Большом кольцевом проспекте время от времени появлялся мальчишка на велосипеде, который в бешеном темпе перевозил киноленту из одного кинотеатра в другой.
Официант в «Аббации» усадил их за тот же стол, что и обычно. В кофейне было всего несколько человек. За теми столами, где сидели гости, велись тихие беседы, официанты не могли найти ничего лучше, чем, сидя на стульях около кухни, читать газеты или разгадывать кроссворды, двое даже играли в карты. Кристина пришла чуть позже семи. Гордон с нескрываемой гордостью наблюдал, как мужчины провожают девушку взглядом. Ее одежда не была вызывающей, взгляд тоже, тем не менее она умела зайти так, как не многим было дано. Гордон отодвинул для нее стул, Кристина сняла шляпу, перчатки и кивнула официанту, который стоял около кухни готовый броситься к гостям по первому зову. Высокий и стройный молодой человек так быстро оказался перед столиком, как будто проскользнул по льду.
– Добрый вечер, господин репортер и уважаемая госпожа, – поприветствовал он посетителей. – Позвольте предложить вам что-нибудь на ужин?
Гордон кивнул головой.
– Прошу покорнейше, наше свежее и хрустящее жаркое из теленка, ростбиф с луком, прямо сказать, божественны. К теленку могу предложить стручковую фасоль на пару́ в сливочном масле, к ростбифу – двойную порцию жареного лука с особенно хрустящей корочкой, а также варено-жареный картофель.
Гордон и Кристина ходили в «Аббацию» не ради кулинарных изысков. Если им хотелось отведать чего-то поистине вкусного, они шли в ресторан «Цесарка» на улице Баштя, где гостям предлагали рыбу и дичь, жаренную на тлеющих углях. Но «Аббация» находилась рядом с домом, здесь было приятно и комфортно, а официант всегда предлагал им наиболее сносное блюдо дня. Меню он принес чисто для вида и держал его под мышкой. К заказу также прибавился черный кофе и красное вино.
Гордон быстро пересказал выступление Геринга в Парламенте и описал штурмовиков в стальных касках, Хорти на лошади, черную перешептывающуюся толпу. Официант принес кофе и вино.
– Что еще интересного? – спросила Кристина, попробовав вина. – Вы поговорили с Чули?
– Поговорил, – кивнул Гордон, – еще как поговорил.
И Гордон рассказал все, что узнал от Чули.
– То есть старый похабник – коммунист. – Кристина рассматривала винный бокал. – Значит, вы нашли зацепку.
– Еще какую!
– Неужели вы действительно хотите узнать, что произошло с девушкой? – спросила Кристина.
– Хочу.
Кристина взглянула на Гордона и пристально впилась в него взглядом:
– Зачем?
– Потому что девушка умерла, но никому дела нет до ее смерти.
– Даже полиции?
– Им уж тем более.
– Откуда вам знать?
– Я уже почти шесть лет работаю в «Эшт» и общаюсь исключительно с полицией. Мне известно, какие случаи они расследуют, а какие – нет. Сейчас не будут.
– А почему так? Как вы считаете?
– А вот это уже другой вопрос. Бездействие Геллерта объясняется похоронами. Что в принципе похоже на правду.
– Похоже на правду?
– Не знаю, что происходит, Кристина. Вам тоже это кажется подозрительным, не только мне. Если Чули сказал правду, если мне удастся доказать, что элитные проститутки…
– Вы хотите попасть на передовицу?
– Шутите? Это нельзя будет опубликовать.
– Тогда я вас не понимаю.
Гордон потушил сигарету, потому что появился официант и молча поставил ужин на стол.
– Вам не нравится, что я хочу расследовать это дело?
– Жигмонд, вы репортер-следователь. А не полицейский, не частный детектив. Много вы знаете о расследованиях?
– Достаточно, чтобы решить, с чего начать.
– С чего начать? Вы уже несколько дней мечетесь, не имея понятия о деле и четкого плана. Люди Геллерта добьются большего. Даже провинциальный детектив и тот будет проворнее.
– Вы хотите сказать, что я в этом не смыслю?
– Я хочу сказать, – ответила Кристина, – что вы обычно расследуете мелкие дела, а здесь подозрение на убийство. Это сложнее, чем выяснять, почему застрелился банковский служащий или как помощник тайно обчищал стекольщика. Двух человек опросил – и дело уже раскрыто.
Гордон сделал глубокий вдох, задержал дыхание, затем медленно выдохнул. Вместо ответа, он придвинул к себе тарелку, горчицу и начал с такой силой резать мясо, что лезвие ножа заскрежетало по фарфоровой тарелке. Кристина спокойно взялась за жаркое из теленка и не проронила ни слова до тех пор, пока оба не закончили ужин.
– По-вашему, я не квалифицирован. – Гордон отложил столовые приборы.
– Я этого не говорила, Жигмонд. – Кристина посмотрела ему в глаза. – Просто мне хочется, чтобы вы себя берегли. Если я правильно поняла, вы не успокоитесь, пока не выясните правду, какой бы она ни оказалась.
– А что со мной может случиться? – спросил Гордон.
