Но на главный вопрос, мучивший Сиддхартху, – как устранить причину страданий и зла в мире, – учение Каламы ответа не давало. Гуру считал, что человек не несет ответственности за существующее в мире зло. Оно возникало помимо него, исходило от самой неправедности устройства мира, колеса сансары. И ученый-аскет мог только отстраниться от него и не впускать в свою жизнь. Российский историк философии В. Андросов написал: «Покинул Гаутама школу Арады. Но пять ступеней его учения – вера, сила, самосознание, сосредоточение и мудрое проникновение в сущность – позднее вошли в более полную буддийскую доктрину восьми высвобождений (вимокша). Полученные навыки созерцания ничто тоже в дальнейшем пригодились. Они заняли свое место в буддийской практике высших способов созерцания, как и методы следующего учителя»[6].
Очередным учителем, к которому пришел Сиддхартха, покинув аршам Каламы, стал 75-летний Удрака (палийский вариант – Уддака) Рамапутра. Он учил с помощью специальных техник – от простого к сложному – отключать все чувства, достигая полной независимости от окружающего мира, – «нематериальной пустоты».
В ашраме Рамапутры Гаутама встретил уже пожилого монаха, составлявшего гороскоп новорожденному принцу шакьев и предсказавшего ему великую судьбу – Конданну. Они сдружились, и Конданна вскоре стал одним из учеников уже просветленного Сиддхартхи.
Но ожидаемого просветления, чувства найденного пути спасения человечества от колеса сансары, все не наступало. Сиддхартха стал прислушиваться к бродячим отшельникам, утверждающим, что все зло в мире – от собственного человеческого тела, плоти, постоянно толкающей на грех, и которую надо умерщвлять и подчинять своей воле с помощью специальных упражнений, например йоги. Крепло решение оставить тихую спокойную гавань, какой был ашрам Рамапутры, и снова отправиться на поиски истины, ведя жизнь странствующего аскета. И Гаутама оставил дом своего второго учителя.
Будда, обучающий дхарме. 995–1005 гг. н. э.
Чикагский институт искусств. Чикаго, США
Сам Будда говорил позднее: «Я странствовал переходами по стране магадхов, пока со временем не прибыл в Сананигаму около Урувилвы. Там я увидел чудесную местность с восхитительной рощей, кристально чистой рекой с приятными пологими берегами и близлежащей деревней для сбора подаяний»[7]. Здесь Сиддхартха вел образ жизни истинного монаха, существующего на подаяния: «Я ел пищу, полученную только из одного дома, и только один кусок. Либо я ел пищу из двух домов, принимая по два куска. Иногда я собирал еду из семи домов, беря по одному куску из каждого. Я употреблял пищу только из одной чашки, либо из двух, либо сразу из семи. Я принимал пищу единожды в день, либо раз в два дня, либо однажды в неделю. Таким образом, я придерживался практики строго регламентированного питания с определенными интервалами – вплоть до половины месяца».
Итак, Сиддхартха обосновался в роще близ пастушеской деревни Сананигама. Место было красивое и здоровое – лес, чистая речка Неранджара, живописные холмы. Жизнь в ашрамах Арады Каламы и Удраки Рамапутры научила его искусству благородного попрошайничества, и местные жители охотно делились с ним продуктами. Отшельник соблюдал строгую диету – не ел рыбу, мясо, не употреблял кисломолочные напитки и горячую воду. В его рацион входили овощи, фрукты, просо, дикий рис, корни кунжута, водяной кресс. С каждым днем Гаутама ограничивал себя в пище, будучи убежденным, что настало время умерщвления плоти ради духовного просветления.
Спустя четыре месяца после его поселения в роще туда пришли еще пять отшельников – уже знакомый нам брахман Конданна привел четырех товарищей: Ваппу, Бхаддию, Ассаджи и Маханаму. Они все пожелали присоединиться к Сиддхартхе в его аскетическом посте, но, чтобы не мешать тому углубляться в себя, поселились неподалеку в шалашах.
