Его трясло от шквала эмоций. И все понимали — потерять отца тяжело, а тут ещё и наставник, учитель магии… они скрывали это, но были близки, дорожили друг другом. Мы всё понимали, потому молчали. Серёга даже отпустил его, отступив на пару шагов, пристыжённый.
Молчал и маг. Долго, собираясь с мыслями и стараясь обуздать чувства. Наконец, он нашёл в себе силы и заговорил:
– Около двадцати унг назад на Зенирига напали неизвестные и серьёзно ранили. Герцог велел перенести его в свои покои и лучшие лекари… Не знаю, как им удалось без магии продержать его живым так долго… видимо, он боролся. Сам поддерживал себя магией, пока… пока целители пытались что-то сделать… Его рану залечили, но… Крэмдэс, он…
– Понятно… – мрачно протянул Борода, глядя себе под ноги. – Сэрим, один доклады в столицу донесёшь?
– А, а вся веселуха — вам? – усмехнулся усатый столичный сержант. – Ещё чего! Бегом в Иншадарр, всем отрядом. Разнесём там всех этих уродов, порубив их в мелкое крошево! Повезёт — доставлю позже, когда управимся со всем. Ну а нет… так какая к тролю в печень разница?! Кому будут нужны эти доклады, если Иншадарр падёт?
– Верно мыслишь, – усмехнулся на эту тираду Борода. – Так и поступим, значит. Возражения, уклоняющиеся? Единогласно, агась. Бегом марш!
Отряд поддержал Серёгу дружным и суровым молчанием, и недобрыми мыслями в адрес треклятых Могильщиков. Все рвались в бой. Все были полны ярости и решимости, в момент накинув рюкзаки и собравшись бегом бежать в Иншадарр, в самом буквальном смысле. Я, правда, задумался, сколько же нам придётся бежать, как далеко от нас город…
…а вот сделать чего-либо не успел.
Минадас, присевший было на землю, вдруг вскочил и заорал на всю округу. Полный боли и отчаянья вопль… мы понимали его, потому никак не отреагировали. Однако я и правда перепугался от этого нечеловеческого рыка и его перекошенного болью лица.
Но только ли болью? На лице выступили мышцы и вены, кожа стала тёмно-багровой, налившись кровью, а глаза словно бы начали светиться ярче прежнего. Да и крик его всё тянулся и тянулся…
Вокруг его тела начали струиться потоки энергии, видимые всеми, даже неспособными на это вояками — это легко угадывалось в их взглядах. Это, и страх. Они не понимали, что собирается сделать маг, а я вот начал догадываться.
Я слышал знакомую уже тарабарщину заклинания, которое Минадас смог произносить одновременно с криком боли, а вокруг нас начал подниматься вихрь. Разобрать слов в этих гортанных звуках я не мог, —собственно, как и всегда, — но я точно понял: это не из «стандартных» заклинаний. Звучало как что-то демоническое, пугающее. Мощь же его голоса стала такой, что мне показалось, будто всё плато, на котором мы стояли, завибрировало.
Я не смог понять, что произошло дальше.
Всего одно мгновение, страшный грохот, яркая вспышка света, лишившая меня зрения, мат (Серёгин, преимущественно, но я тоже поучаствовал) — и вот мы уже стоим недалеко от стен Иншадарра. Я легко узнал пейзаж, ведь почти отсюда мы с Серёгой впервые увидели город. Под ногами у нас всё так же был кусок скалы, на котором мы стояли мгновение назад, вросший в землю — маг перенёс нас прямо вместе с ним, ухватив вместе с нами и верхнюю часть плато.
И вся эта чудовищная магия совершенно не сломила его — он уже бежал к городу.
Бистрегз пришёл в себя первым и кинулся следом, с трудом успев перехватить мага, чтобы он не натворил дел и не умер зря… Мы готовы были кинуться вместе с ним, без тени сомнений, но после переноса каждый из нас чувствовал себя паршиво. Я так блевал в ближайшие кусты без зазрений совести. И не я один — Дарен занял соседние. По ощущениям казалось, что меня разобрали, а потом собрали, но не совсем в верной последовательности. Вся требуха болела и меня просто выворачивало наизнанку…
Конечно, в таком состоянии, впопыхах и на коленке мы не смогли придумать нормального плана. Дерьмовый план мы придумали. После кратких обсуждений мы поняли, что ничерта продумать не сможем, поскольку ни рожна не знаем о том, что творится в городе. Бистрегз с Сэримом принялись спорить о построении, что-то там про силы врага и их оборону, об их тактике… но толку в этом не было. Борода дольше всех требовал какой-то план, но сам же согласился на примитивный, который сам и выдвинул: «Будем импровизировать! С недавних пор у нас это классно выходит!». Зато хоть выдохнуть смогли, в себя пришли, пока всё это обсуждали.
Оглядев вооружившийся отряд, Борода решил взять на себя роль командира и толкнуть речь:
– Ну что, господа, готовы? – зарычал он басом, оглядывая нас. – Увидимся на той стороне. Бегом марш, агась!
– Борода, осади! – одёрнул я друга. – До города сколько, километр? Не знаю, как остальные, а я туда полудохлым добегу, с напрочь сбитой дыхалкой. Меня можно будет тёпленьким брать. Вы может и не собьёте, а я легко и сразу!
– Ну, километр это ты маловато, но услышал тебя. Бежим, но не быстро, агась.
И мы побежали. Лёгкой рысцой, или как это?
Вот только сюрпризы всё не прекращались, что начинало меня подбешивать.
