Периодически останавливаясь и тяжело дыша, пришелец то и дело осматривался и переводил дух. Прекрасно ориентируясь на местности, он проложил их путь так, чтобы они могли максимально укрываться за различными строениями и завалами и как можно дольше оставались незамеченными.
Со стороны могло показаться, что полностью сосредоточенный на своем деле, боец вовсе не обращал внимания на буксируемый таким способом живой груз. Но подобное впечатление было обманчивым. То и дело на мгновение оглядываясь назад, он держал в поле зрения беспомощно скользящего по грунту Севу.
Преодолев подобным способом более трехсот метров, достигнув кромки лесополосы на окраине населенного пункта, он упал лицом вниз и долго молча пролежал в таком положении. Только частое хриплое глубокое дыхание, доносившееся с его стороны, указывало на то, что он жив.
Боясь нарушить его покой, Алексей беззвучно покорно лежал на спине и ждал, пока его спаситель отдохнет и придет в себя.
Окружающий воздух разорвал воющий звук неизвестно откуда появившихся залпов «Града»[17], пронесшихся прямо над ними. Земля вокруг затряслась и загудела низкочастотной вибрацией.
Вероятно, установка РСЗО[18] находилась где-то совсем рядом. Оставаясь неподвижным и разглядывая небо, он насчитал ровно сорок «карандашей», стройными рядами унесшихся в сторону врага. «Наши бьют. Ого! Целый пакет отработали…» – про себя подумал Сева. Абсолютно никак не отреагировавший на эти звуки штурмовик как ни в чем не бывало, даже не пошевелившись, продолжал лежать на земле.
Через некоторое время он резко перевернулся и, сделав несколько глубоких вдохов, привстал:
– Слышь, симулянт, ты это, не филонь там. Давай-ка и сам понапрягайся чутка. Я ж тебе не мать, на самом деле. На саночках тебя катать не стану!
Весь дальнейший путь Сева усиленно демонстративно, что было сил, сгибая в колене здоровую ногу, отталкивался ею от земли. И хотя, вероятно, помощи от этих его действий было не особенно много, уже через несколько минут Алексей поймал себя на мысли, что нереально сильно устал.
Остановившись в очередной раз на привал, он заметил, что находится сейчас в районе старой линии инженерных сооружений, некогда обеспечивавших уже далеко сместившуюся ЛБС, которые показались ему зловеще суровыми в тот момент, когда они пересекали их ночью. Теперь он примерно для себя сориентировался и понял, что в принципе они находятся уже совсем недалеко от того места, откуда заводил их на точку запуска ББАКа спецназ. А это говорило о том, что до своих тут уже рукой подать. Совсем недавно так жарко палящее солнце постепенно стало приобретать оранжевый оттенок и неумолимо клонилось к горизонту. Как ни странно, но полностью погруженный в процесс своего спасения, Сева даже не заметил, как стремительно пролетел еще один день его жизни.
Переводя дух и ожидая, пока восстановит силы его спаситель, Сева невольно задумался о том, как по мере удаления от этих зловещих мест с их стрельбой, разрывами, прилетами и обвалами, стремительно теперь меняются его перспективы, а с ними и мысли в голове. Ослабляющая свою смертельную хватку западня и постепенно отступающая опасность как-то незаметно, но очень агрессивно навязывали его мозгу суетные, приземленные помыслы. Усилием воли отгоняя их от себя и боясь упустить что-то важное, к пониманию которого, казалось, он подошел особенно близко, пытаясь анализировать произошедшее и происходящее с ним, он, глубоко задумавшись, по-особому взглянул на отведенное ему время.
Те беззаботные минуты, часы, дни и недели, которые так безответственно транжирились в течение всей предыдущей жизни, сейчас показались ему безвозвратно утерянным бесценным богатством. Чувство невосполнимой утраты заполнило его мир, породив тревогу и разочарование. В сознании все еще слишком ярко отображалась картина того, как, находясь в шаге от смертного одра, он, всеми своими силами хватаясь за жизнь, трепетно относился к каждой бесценной минуте пребывания в этом мире, которые, по милости своей, дарил ему Всевышний. Теперь-то он четко, на собственной шкуре, прочувствовал, что, невзирая ни на какие заслуги и количество друзей и окружающих, в ту последнюю минуту своего физического существования человек неизбежно останется один на один с пришедшей именно за ним смертью и ее пугающей неизвестностью. И чем ближе этот момент, тем острее ощущается ценность безостановочно утекающего, словно в песочных часах, бытия, пока не наступит то самое мгновение, когда каждая впустую потраченная секунда здоровой и активной жизни будет вызывать невероятное чувство досады, боли и зависти. Когда захочется закричать во весь голос: «Господи! Не сейчас! Боже! Верни все обратно! Дай еще пожить хотя бы один день».
