Почему-то сейчас ему явственно вспомнились часы и минуты ожиданий в очередях и опаздывающих на встречу друзей и коллег. Осознавали ли они, что, заставляя кого-то бесцельно ждать их, они тем самым так бесцеремонно воруют самое дорогое и не возобновляемое, что есть у человека, – время его жизни. И даже этот, не знакомый ему доселе боец, который сейчас, рискуя жизнью, под подлым снайперским и автоматным огнем и взрывами, тащит его к своим, тратит на это свой личный, неповторимый, а главное – невосполнимый временной ресурс.
И, осознав это, Сева вдруг проникся глубокой и искренней благодарностью к этому грязному, побитому жизнью мужчине с большой душой, своим собственным внутренним миром и отведенным лично ему бесценным временем жизни, которым он теперь так щедро делился с Алексеем во имя его спасения.
Добравшись до лесополосы и убедившись в своей относительной безопасности, штурмовик помог Севе принять вертикальное положение.
Освободившись от лишнего веса, осмотрев и сбросив за ненадобностью с себя превратившийся в лохмотья некогда такой красивый и дорогой бронежилет, Алексей невольно пересмотрел свое отношение и к изодранной, вытертой во многих местах одежде своего проводника, лицо которого заливал теперь вытекающий струйками из-под каски пот, перемешанный с гарью, землей и копотью.
Опираясь на плечи незнакомца и прыгая на одной ноге, Сева продолжил свой путь в сторону тыла. Невзирая на частые остановки, движение таким способом существенно ускорилось. Уже по прошествии часа они услышали из ближайших кустов чей-то бодрый оклик с характерным кавказским акцентом:
– Лежать! Рылом в пол, уроды!
Не торопясь, покорно опускаясь на землю, Алексей, пожалуй, был больше других рад столь приветливой встрече со стороны соотечественников. Распластавшись на жирной, черной земле, они оба одновременно увидели, как из кустов вышли одетые с иголочки, опрятные парни с аккуратно стрижеными бородами и, направив на них свои автоматы с кучей всевозможного тактического обвеса, обыскали и разоружили не оказывающего никакого противодействия штурмовика. Сопротивляться или спорить с ними сейчас не имело ни малейшего смысла.
Да никому из них и не хотелось этого делать. Короткий допрос лежащих лицом вниз задержанных и все их попытки объяснить свое присутствие здесь свелись к решению вызвать старшего для связи с руководством Алексея.
Вскоре за кустами послышался ни с чем не сравнимый звук урчащего мотора «УАЗа», и на поляну вышли еще более упакованные во все модное и тактическое бородатые мужчины лет сорока-пятидесяти. Задержавшие Севу и его спутника бойцы приняли тот самый вид, который обычно имеют подчиненные во время появления большого начальства. И, вычурно соблюдая все законы субординации, выказывая всяческое почтение старшим, доложили о задержанных, продемонстрировав и передав им изъятый автомат штурмовика.
Внимательно, не перебивая выслушав рассказ Алексея, записав позывные и координаты начальства, раздав указания подчиненным, начальники так же стремительно, как и появились, уехали прочь. Густая, черная теплая южная ночь точно капельдинер, выключающий лампу за лампой в театральном зале, где давно закончилось представление и разошлись все запоздалые и зазевавшиеся зрители, стремительно меняла окружающий пейзаж, пока не наступила полная тьма.
Лежащие на земле изможденные люди, похоже, уличившие минуту отдыха и испытывающие от этого явное наслаждение, с пониманием происходящего не выказывали ни малейшего недовольства своим положением.
Сквозь стволы искусственно высаженной лесополосы замелькал едва заметный пробивающийся через фиолетовый светофильтр свет фонаря, донеслось уже знакомое урчание мотора.
Уже через минуту перед ними вновь показались те самые, уехавшие куда-то и теперь вернувшиеся назад воины. На этот раз вид их выражал всяческое расположение и полное доверие. Подсобив плененным встать на ноги, они, отдав команду подчиненным переместить Севу в приехавшую вместе с ними медицинскую «таблетку»[19], вручили ему спутниковый телефон, из которого раздался радостный и такой знакомый и родной голос Стрелка:
– Ага! Жив Курилка! А мы тут уже и не знали, что и думать!
Алексей попытался выяснить, что с остальными:
– Как Девяносто Восьмой? Как там Яшка-артиллерист и Таксист?
Но шеф ограничился короткой фразой:
– Не переживай, все норм! – вероятно, с целью упреждения дальнейших вопросов, добавил: – Потом! Все потом! При встрече.
