– Репутацию испортить боишься? – как-то не по-доброму усмехнулся Джим.
Малика покачала головой:
– Просто меня и так трудоголиком называют, а я снова ввязалась во что-то, ещё и тебя нанимаю.
– Я избавлюсь от неё, – пообещал Джим, – а пока пойдём, твою руку залечу, – и он направился к повисшей на одной петле двери, ведущей в коридор, нисколько не заботясь о том, чтобы переступать липкие тёмные лужицы.
***
– Это что? – Малика едва ли не жмурилась от приятной прохлады, которая перекрыла боль от полыхающего пореза.
Джим, сосредоточенно осматривая свой труд, всё же ещё раз мазнул по её ране кисточкой с зеленоватой пастой.
– Теперь точно достаточно, – заключил он. – Да так, ещё года три назад мазь приготовил. Ух, и намучался с ней, подбирая компоненты! Поверишь или нет, а там их шестьдесят шесть, – и он внезапно запустил себе в рот кисточку и, причмокнув, проглотил оставшееся на ней зелье.
– Насколько я не брезглива…
– Ты боялась выпачкаться! – прервал он её.
– Это была аккуратность профессиональная, а не желание сохранить обувь чистой. Так вот, – продолжила она, – это мерзко, Джим.
– На вкус, как шпинат, – улыбнулся парень. – Чуть не забыл, смотри!
Они сидели в небольшой кухне, которую можно было назвать удивительно уютной, если бы столы и шкафчики не были так завалены.
Джим подошёл к одному из них: треугольному, задвинутому в угол, и открыл деревянные дверцы, явив Малике чёрную коробочку с белым крестиком и нарисованным от руки черепом.
– Вот сбор трав, а это виски, – достал он оттуда же небольшую бутылку. – А это, – зашуршал он пакетами, – два других сбора. Я не знаю, что вкуснее, и какой именно придётся под настроение.
– Постой, так ты серьёзно? – Малика почувствовала себя неуютно, как если бы ты разговаривал со знакомым, и вдруг понял, что у того давно уже поехала крыша.
– Почему нет? – улыбнулся Джим.
***
Свечи были расставлены у стены и вокруг высохших кровавых лужиц.
Ночь была тёмной, а фонарь за окном взорвался при первых же словах заклинания, сорвавшихся с бледных губ.
Джим сидел на полу перед неглубокой медной чашей. В ней едва уловимо мерцали камни, по которым время от времени постукивали выкрашенные в синий цвет ногти мага.
Только в этой мёртвой сырой комнате камни лишались своей энергии, становились пустыми, как пластмасса.
Через разбитое окно в помещение проникал ветер, и язычки огня испуганно вздрагивали.
Свечи начали коптить, и Джим оказался увит чёрными дымными ленточками, извивающимися в воздухе на подобии змей.
Перебрав камни, парень досадливо цокнул языком и, отодвинув бесполезную чашу, вынул из кармана несколько мешочков, которые на месте и поджёг, движением руки направив пушистый дым на стену.
Послышался треск, но ничего не произошло.
С шипением выпустив воздух сквозь сомкнутые от раздражения зубы, Джим пнул ненавистную стену, не понимая, что же в ней не так, и что его насторожило в истории Малики.
И вдруг он ошарашено отступил:
– Тело того несчастного не всосалось в стену, его сожрала… стена.
Джим спешно подобрал с пола свой нож, которым собирался выцарапать на старых половицах пиктограмму, и с размаха, по рукоять, всадил его в стену.
Паутинка трещин, которую вчера он так тщательно изучал, дрогнула и с хрустом поползла к ножу, что вошёл в «бетон» тяжело, но, как в нечто мягкое и плотное.
В следующую минуту, медленно отступая к окну – бежать Джим не думал – он наблюдал за тем, как уже с настоящей стены, в которой виднелись впечатанные в неё свежие кости, сползало нечто серое, с чмоканьем и треском принимающее вид то человекообразного зверя, то сгустка чего-то неживого. Оно было почти лишёно энергии, но высасывало её из всего, чего касалось. И перенимало себе некоторые его качества, Джим надеялся, что лишь внешне.
Смешок, вовсе не нервный, как могло бы показаться со стороны, прозвучал неожиданно громко, и существо напряглось, обратив на Джима внимание и сверкнув ножом, застрявшим в его лапе-руке.
– Я сражаюсь со стеной, – пытался подавить смех Джим.
Но «стена» ринулась на него с такой скоростью, что ему стало не до смеха.
Джим уже понял, что у этого существа должна быть некая сердцевина, на которой всё и держится, которая движет им, но как найти и забрать её, маг не знал, а подумать об этом ему не дали.
Его так сбили с ног, что Джим отлетел в сторону и рёбрами ударился о край стола. Но в этом ему повезло: он успел сориентироваться и столом же, перевернув его, прикрыться от метнувшейся в него бесформенной твари.
Но та приняла облик зверя, и когтистая лапа с торчащим из неё ножом, разбила «щит» Джима и едва не располосовала его лицо.
Схватив первое, что попалось под руку, а это была стеклянная бутылка, Джим ударил тварь по морде, и отбежал.
Тут же между ним и тварью появилась незримая защитная завеса, чуть искажающая пространство и затушившая большую часть свечей.
Но существо, хрипя и сверкая светло-жёлтыми, почти человечьими глазами, просто разорвало её, и сделала прыжок.
Джим увернулся, пригнувшись, но вновь упал, на этот раз зацепившись о ножку стула.
